Конран Ширли
Шрифт:
– Может быть, даже прямо у них за столиком. Но я сомневаюсь, что кто-то сообщит нам об этом. Он наверняка хорошо им платит.
– А мы не можем предложить им больше?
– Бесполезно. Если Тонон платит им, то они просто воспользуются нами, чтобы выжать из него больше. Нам остается лишь одно - пойти в понедельник в полицию.
– Но к тому времени Тонон может скрыться!
Поль пожал плечами.
– До понедельника ничего не сделать. Ни один французский детектив не пожертвует уик-эндом ради расследования твоей истории с опавшими лепестками или с покинутым офисом, где, предположительно, работает человек, которого ты никогда не видела и ни в чем не можешь обвинить. Так что остается ждать понедельника.
– Я не могу ждать! Я обещала Бризу вернуться завтра вечером. У меня заказан билет на последний самолет в Лондон. Проклятье! На следующей неделе придется слетать в Париж ненадолго. Я найму переводчика, ибо не могу рисковать, что меня не правильно поймут.
Воскресенье, 3 мая 1992 года
Поль ни за что не хотел говорить, где они будут завтракать.– Там ты никогда не была, это точно.– Он со смехом отрицательно качал головой каждый раз, когда Плам пыталась угадать. Вскоре такси остановилось.
Плам выглянула в окно. Толпа иностранных туристов давилась у основания Эйфелевой башни.
– В башне очень хороший ресторан для туристов - один из немногих, где заправляют сами парижане, - объяснил он.
Стиснутые в набитом до отказа огромном металлическом лифте, они поднимались все выше и выше в небо, минуя огромные чугунные перекладины, которые с земли казались совсем воздушными.
Из окна ресторана открывался поразительный вид. Плам сидела словно на небе, а под ней раскинулся Париж. Вид был не таким, как с самолета, потому что они находились не так высоко и детали оказывались совсем четкими. Ощущение было такое, словно уменьшившиеся в размерах люди, велосипеды, машины и здания превратились в движущиеся игрушки. Очарованная, Плам смотрела на Сену, Нотр-Дам, остров Сен-Луи. Величественный план Парижа просматривался во всех подробностях: широкие проспекты, заканчивающиеся замечательными сооружениями, четкие линии застройки, которая до сих пор оставалась непревзойденной в градостроительстве. Сколько здесь еще сохранилось парков и скверов, даже в современных жилых кварталах на окраинах.
Поль заказал шампанское, свежую спаржу с голландским соусом, омаров и салат. Затем они ели меренги с начинкой из каштанов, украшенные взбитыми сливками. Потом, как другие влюбленные, взявшись за руки, гуляли по старым булыжным набережным Сены. Утром была гроза, но теперь только слабый ветерок шевелил темно-зеленую листву деревьев, которая блестела в лучах солнца, словно только что отполированная.
– Жаль, что ты не познакомился с моей тетей Гарриет. Правда, ее сейчас нет в Париже, она уехала в Бургундию.– Плам пригнулась под качнувшейся на ветру веткой тополя, с которой на набережную посыпался дождь капель.
– Мне хочется быть только с тобой в этот наш последний день.
– Мне тоже, - мечтательно проговорила Плам.– Я так счастлива.– Она остановилась и уставилась в лужу, в которой отражался ее возлюбленный.
Поль стиснул ее руку.
– Быть счастливым - это намного проще, чем думают многие. И вовсе не обязательно, чтобы все в жизни складывалось удачно - так не бывает. И вовсе не обязательно для счастья не иметь проблем или не делать ошибок.
– Да, - согласилась Плам.– Наверное, треть жизни обычного человека неподвластна ему... Кто-то набрасывается на тебя, потому что поскандалил с женой, у кого-то скисло молоко к завтраку или кошку стошнило прямо на туфли.
Они шли, размахивая сомкнутыми руками в такт своим шагам, - Счастье - это когда радуешься жизни и находишь в ней удовлетворение...
– Ценишь то, что имеешь, и ничего не отвергаешь, - насмешливо подхватила Плам.– Мы называем его синдромом Полианны, которая считается у нас неисправимой оптимисткой.
– В этом нет ничего плохого. Счастливым бывает лишь тот, кто на это настроен, хочет этого. Счастье - это состояние души.
– Неужели все так просто?– Плам перепрыгнула через лужу.
Поль потрепал ее по голове, но она увернулась.
– Конечно, - заметил он, - нельзя быть счастливым, если твоя мать только что свалилась замертво или рухнул твой бизнес, но нельзя навсегда превращать свою жизнь в трагедию.
– Беда в том, что мы не можем разобраться в этой жизни, - вслух размышляла Плам.– Нам говорят, что это дорога к счастью, и мы идем по ней. И оказываемся вдовушке образа жизни, который совсем не приносит радости.
– Или в ловушке расходов и выплат, которые нам не по карману, как было со мной.
– Но как изменить свою жизнь?– Плам думала о себе.
– Начинаешь с того места, где испытываешь наибольший дискомфорт, ведь, как правило, отсюда проистекает все остальное. Вот почему я покинул Париж и вернулся в Волвер.– Он остановился, положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.– Ты приедешь ко мне, Плам?
– Мне так хочется сказать "да". Но я не могу обещать тебе.., пока.
Они оба знали, что ей предстоит разговор с Бризом. Поль засунул руки в карманы и шел молча. Но вдруг резко остановился.