Шрифт:
— И если это произойдет? Дуэль?
— Разумеется дуэль. — Согласился я. — Он этого и добивается, судя по всему. Он уверен, что победит. Четвертый ранг против второго.
Аня посмотрела на мой перстень. Второй ранг. Две стихии. Потом подняла глаза на меня, и в них мелькнула улыбка. Первая за последние полчаса.
— Бедный барон, — сказала она.
— Пока ещё не бедный, — зло ухмыльнулся я. — Пока что просто глупый. Бедным он еще станет.
Глава 17
Ровно в девять раздался звон колокольчика, двери столовой распахнулись, и слуга с палкой, тот самый, что так громко кричал у входа, провозгласил:
— Его превосходительство приглашает дорогих гостей к столу!
Столовая была под стать дому. Длинная, с высоким потолком, расписанным сценами охоты. Посредине тянулся один огромный стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе выстроились серебряные подсвечники, вазы с фруктами, блюда, накрытые крышками, хрустальные графины. Вокруг стояли стулья с высокими спинками, обитые тёмно-зелёным бархатом. Перед каждым прибором лежала карточка с именем.
Рассадка, как я и подозревал, была непростой.
Во главе стола сидел мэр. По правую руку от него его жена — цветущая женщина в темно-красном платье. По левую руку Резников. Дальше по старшинству и чинам — инспектор Варенцов, полковник Громов, Егор Борисович, ещё несколько важных лиц. Купцы сидели ближе к середине.
Нас посадили в дальней угол стола. Меня, Аню справа от меня, Лену слева. А напротив, через стол, на расстоянии вытянутой руки, сидел барон Загорский. Со всей своей компанией.
Я посмотрел на мэра. Мэр смотрел на Резникова и о чём-то с ним оживлённо беседовал.
Случайно? Ага. Конечно. Как же. В доме, где в бальном зале висят четыре подслушки, рассадку гостей доверили случаю. Кто-то очень хочет, чтобы вы с бароном поговорили поближе. Причём при свидетелях. Или мэр, или тот, кто подсказал мэру эту волшебную комбинацию.
Я сел. Подвинул стул Ане, потом Лене. Барон напротив наблюдая за этим с улыбкой.
— Какая галантность, граф, — сказал он. — Обеим сразу. Вы и в остальном так же справедливы?
Я взял салфетку и положил на колени.
Барон подождал ответа. Не дождался. Повернулся к рыжей девице, которая сидела рядом с ним, и что-то сказал ей на ухо. Та прыснула в ладошку.
Подали первую перемену. Уху, прозрачную, золотистую, с кружочками жира на поверхности и запахом, от которого желудок довольно заурчал. К ухе были расстегаи. Я попробовал и понял, что повар у мэра стоит больше, чем все пальмы в его зимнем саду. Это было божественно.
Мэр поднялся с бокалом в руке. Застучал ножом по хрусталю и разговоры стихли.
— Дорогие гости! — начал он. — Друзья! Сегодня мы собрались в этом доме, чтобы отметить окончание летней кампании наших доблестных пограничных гарнизонов…
Речь была длинная. Мэр говорил хорошо, гладко, с паузами в нужных местах и с нужными интонациями. Так же, как и весной на площади. Про доблесть пограничников. Про мир и покой, который они обеспечивают Новоисту. Про то, как благодарен город своим защитникам. Полковник Громов слушал с каменным лицом. Военные у дальнего конца стола переглядывались. Я поймал взгляд одного из них, молодого капитана с перевязанной рукой. В этом взгляде было всё, что он думал о мире и покое, которые обеспечивает Новоисту мэр, сидя в своём особняке с пальмами.
— … да, и особенно хочу отметить, что сегодня с нами почётные гости из столицы! — Мэр повернулся к Резникову. — Великий архимаг, преподаватель Императорской Академии магии, Олег Федорович Резников! И его личные ученики!
На слове личные он сделал акцент. Все взгляды обратились на Резникова. Потом, после секундной заминки, на нас.
Резников поднялся, кивнул собранию и сел обратно. Коротко, без слов. Мэр немного смешался, ожидая ответной речи, но, не дождавшись, поднял бокал выше.
— За наших защитников!
— За защитников! — откликнулся стол.
Мы выпили. Я морс, который мне, к удивлению слуги, налили и здесь. Барон, напротив, выпил вино и поставил бокал с тихим стуком.
— Морс, граф? — громко спросил он. — Как трогательно. В Академии запрещают вино? Или вы бережёте силы для более… важных дел?
Он стрельнул похотливым взглядом глазами в сторону Ани и Лены.
Рыжая девица хихикнула. Ксаверий, бледный друг барона, изобразил на лице вежливое недоумение, но глаза у него тоже смеялись.