Шрифт:
— Конечно. Мы остановились в таверне «Воронья гора». Знаете где это?
— Знаю. Как насчет десяти часов утра?
— Хорошо. Буду ждать. — Кивнул я ему, и мы пошли обратно в зал, хотя впечатление от вечера было безвозвратно утеряно. Хотя оно и было как-то не очень. Уже после того, как Маркус рассказал об этом месте, я понял, что мной опять двигают в шахматной партии и это испортило настроение напрочь.
Ну хотя бы кой какая прибавка к моему финансовому благополучию. Кстати, надо еще найти расторопного поверенного, чтобы стрясти с барона обещанное.
Жаба внутри меня довольно квакнула и сложив перепончатые лапки устремила свой довольный взгляд в светлое будущее.
Мы поднимались по лестнице и вокруг нас тут же образовывалось пустое пространство — гости мэра старались уйти с моей дороги, а у дверей ждал Резников. Руки за спиной, на лице довольное выражение.
— Демидов?
— Олег Федорович!
— Неплохо, отрок, — сказал он. — Весьма неплохо. Но этому заклинанию я тебе не учил…
Я склонил голову.
— … и мы еще поговорим на эту тему.
Я склонил голову еще ниже, скрывая улыбку.
Резников посмотрел вокруг. Вокруг нас был пятиметровый безлюдный круг.
— Вот что… Я так думаю ученики, вы достаточно здесь себя показали. — Он огладил бороду. — Ступайте ка в таверну и отдохните оставшийся вечер.
Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Ясненько.
— А вы?
— А я останусь. — Архимаг хищно улыбнулся, и улыбка мне не понравилась. Я её уже знал. — Посижу, выпью вина, послушаю, кто что говорит. Поговорю кое с кем.
Он развернулся и ушёл в дом, а от крыльца к нам уже спешил лакей в ливрее, с тремя плащами через руку. Мэр, надо отдать ему должное, о гостях заботился. Даже о тех, кого, вероятно, предпочёл бы больше никогда не видеть.
— Его превосходительство велели передать, что карета подана, — сказал лакей, помогая девушкам надеть плащи. — Отвезёт куда прикажете.
Я тоже взял плащ (не отказываться от этого подарка невиданной щедрости) и сказал:
— Передайте его превосходительству нашу благодарность, — сказал я. — Мы пройдёмся пешком. Вечер хороший.
Лакей посмотрел на тёмное, затянутое тучами небо, потом на лужи во дворе, потом на меня. Спорить не стал. Поклонился и ушёл.
Ну не хочу я садиться в транспорт, который дает враг.Не то чтобы я ждал подвоха. Просто не хотелось, и всё.
— Вечер хороший? — переспросила улыбаясь Лена.
— Отличный вечер, — подтвердил я. — Дождь кончился, никто нас не убил. Что ещё надо?
— Туфли, — сказала Лена. — Другие туфли. Эти для паркета, а не для мостовой. Убьемся по дороге.
— Могу понести.
— Ещё чего. — Она фыркнула, взяла меня под руку с одной стороны, Аня с другой, и мы вышли за ворота.
— Отойдем от дома, дадите команду «Оберегу» на нужную вам обувь– передал я через Мию.
Судя по всему, дождь прошёл пока мы ужинали в доме мэра. Недолгий, осенний, но сильный — мостовая блестела, в выбоинах стояли лужи, водостоки ещё журчали, и с крыш срывались тяжёлые капли. Пахло мокрыми листьями, печным дымом и, как в любом городе, конским навозом. Откуда-то тянуло свежим хлебом. Пекари в Новоисте, похоже, начинали работу с вечера.
Дом мэра стоял на Дворянской, главной улице Верхнего города. Здесь горели магические фонари: высокие, на чугунных столбах, со светляками-кристаллами под стеклянными колпаками. Свет от них был ровный, голубоватый и немного неживой. Дома за коваными оградами стояли каменные, двух- и трёхэтажные, с колоннами, балконами и непременными гербами над воротами. У ворот некоторых особняков горели жаровни, возле них грелись сторожа.
Мы шли не торопясь. Лена действительно шагала осторожно — каблуки у её туфель были тонкие, а камни скользкие. Я не понял почему они обе не сменили вид обуви, но я никогда особо не понимал женщин. Женщины и мужики с разных планет.
Мимо прошёл ночной сторож с колотушкой и фонарём, оглядел нас, увидел меч, увидел дорогие плащи на девушках, приподнял шапку и пошёл дальше, постукивая колотушкой.
Когда мы свернули с Дворянской на Соборную голубые фонари сменились обычными, масляными, жёлтыми и чадящими. Соборная в свою очередь вывела нас на Торговую площадь. Днём здесь, наверное, было не протолкнуться: лотки, телеги, крики зазывал. Сейчас площадь пустовала. Лотки стояли закрытые, под мокрой рогожей. Посредине темнел каменный колодец с навесом и только в дальнем углу, у самого выхода на Нижнюю улицу, горел тусклый, но уютный свет.