85 Пусть похоронят его длиннокудрые мужи ахейцы,

На берегу Геллеспонта широкого холм пусть насыплют.

Некогда кто-нибудь скажет из поздно живущих потомков,

По винночерному морю плывя в корабле многовеслом:

"Воина это могила, умершего в давнее время;

90 Доблестный, был умерщвлен он блистательным Гектором в битве".

Скажут когда-нибудь так, и слава моя не погибнет".

Так он сказал. В глубочайшем молчаньи сидели ахейцы.

Вызов стыдились отвергнуть, равно и принять ужасались.

Встал, наконец, Менелай и, жестоко мужей упрекая,

95 Заговорил, - и душа разрывалась от тяжких стенаний:

"Горе мне! О самохвалы! Ахеянки вы, не ахейцы!

Срам для данайских мужей из ужасных ужаснейший будет,

Если из них ни один не посмеет на Гектора выйти!

Пусть превратитесь вы все, тут сидящие, в воду и в землю!

100 Сердца в груди у вас нет, и бесславие в будущем ждет вас!

Сам я с оружием выйду на этого! Знаю, что свыше

Жребий победы находится, в воле богов всемогущих!"

Так он сказал и в блестящие стал одеваться доспехи,

Тут для тебя, Менелай, неминучий от рук Приамида

105 Жизни пришел бы конец, ибо много могучее был он,

Если б тебя удержать все герои не кинулись разом.

Сам повелитель мужей, Агамемнон пространнодержавный,

Брата за правую руку схватил и сказал, убеждая:

"Зевса питомец, с ума ты сошел, Менелай? Не годится

110 Глупости делать тебе. Сдержи огорченное сердце!

Из раздраженья на битву не рвись с человеком сильнейшим, -

С Гектором, сыном Приама. Его и другие трепещут.

Сходится с ним, содрогаясь, в бою, прославляющем смертных,

Даже сам Ахиллес, который тебя посильнее.

115 Ты же пойди и усядься в толпе сотоварищей верных.

Гектору кроме тебя средь ахейцев противник найдется.

Как ни отважен он, как он до свалки кровавой ни жаден,

Все-таки с радостью, верь мне, колено согнет, если целым

Сможет спастись от ужасной войны и погибельной схватки".

120 Словом таким отвратил Агамемнон намеренье брата,

Отговорив справедливо. И брат подчинился. Доспехи

Радостно с плеч его крепких товарищи верные сняли.

Нестор же встал и с речью такою к вождям обратился:

"Ох, великая скорбь на землю ахейскую сходит!

125 Горько теперь зарыдает Пелей, престарелый наездник,

Славный оратор и мудрый советник в земле мирмидонцев!

Радостно в доме своем говорил он со мною, о каждом

Разузнавая ахейце, о предках его и потомках.

Если б теперь он услышал, как Гектор их всех ужасает,

130 Верно, не раз бы к бессмертным он руки простер, чтоб скорее

Дух из членов его погрузился в обитель Аида!

Если б, о Зевс, наш отец, и вы, Аполлон и Афина, -

Молод я был, как в то время, когда при реке Келадонте

С войском копейщиков славных аркадцев сражались пилосцы

135 Около Фейских твердынь, недалеко от струй Иордана!

Еревфалион стоял во главе аркадийского войска.

Был облечен он в доспехи властителя Ареифоя, -

Дивного Ареифоя, которому дали прозванье

Палиценосца мужи и красивоодеждные жены,

140 Так как сражался обычно не луком, не длинною пикой, -

Палицей рвал он железной фаланги врагов устрашенных.

Был умерщвлен он Ликургом, но хитростью только, не силой, -

В узком проходе, где смерти не мог отвратить он своею

Палицей: быстро Ликург его упредил, проколовши

145 Острою пикой насквозь. И на землю он навзничь свалился.

Снял победитель доспех, подаренный медным Аресом.

В битвах аресовых долго он сам в тот доспех облачался.

После того же, как старость Ликургом в дому овладела,

Эревфалиону, другу любимому, отдал доспех он.

150 В этот доспех облеченный, на бой вызывал он храбрейших.

Все трепетали, боялись, никто не осмелился выйти.

Но многостойкий мой дух подстрекнул меня выступить смело

В битву с надменным, хоть самый я был молодой между всеми.

С ним я сразился, и мне торжество даровала Афина.

155 Большего всех и сильнейшего всех я убил человека!

В судоргах некто огромный туда и сюда разметался.