И на большие дела меднолатных ахейцев смотрели.

445 Начал меж них говорить Посейдон, сотрясающий землю:

"Зевс, наш отец! На земле беспредельной какой же из смертных

Станет теперь сообщать свои мысли и цели бессмертным?

Разве не видишь, какую построили стену ахейцы

Пред кораблями своими, какой вкруг стены глубочайший

450 Вывели ров? А богам принесли ли они гекатомбы?

Слава о ней разойдется, куда лишь заря достигает,

И позабудут о той, которую мы с Аполлоном

Лаомедонту герою с такою построили мукой!"

Сильно разгневавшись, Зевс, собирающий тучи, ответил:

455 "Бог многомощный, землей потрясающий, что говоришь ты?

Пусть бы уж замыслов этих другой из богов устрашился,

Кто пред тобою намного слабей и руками, и духом.

Слава ж твоя разойдется, куда лишь заря достигает!

Не огорчайся! Когда меднолатные мужи ахейцы

460 В милую землю родную в судах отплывут крутобоких,

До основания стену ты смоешь и, в море обрушив,

Сызнова берег высокий покроешь морскими песками,

Чтоб и следа от великой ахейской стены не осталось".

Так меж собою вели разговоры бессмертные боги.

465 Солнце меж тем закатилось, окончили дело ахейцы,

В станах своих закололи быков и за ужин уселись.

Прибыло много судов в это время, вином нагруженных,

Посланных с Лемноса сыном Язона Евнеем ахейцам;

Пастырь народов Язон с Гипсипилой его породили.

470 Двум Атрея сынам, Агамемнону и Менелаю,

Тысяча мерок вина посылалась Евнеем отдельно.

Все остальные ахейцы вино с кораблей получали,

Эти - медью платя, другие - блестящим железом,

Шкуры волов приносили, коров на обмен приводили

475 Или же пленных людей. И устроили пир богатейший.

Всю эту ночь напролет длиннокудрые мужи ахейцы

В стане своем пировали (в стенах городских же - троянцы).

Всю эту ночь напролет, замышляя недоброе, в небе

Зевс промыслитель гремел, и бледнели ахейцы от страха.

480 Наземь вино проливали из кубков. Никто не решался

Пить, не свершив наперед возлиянья сверхмощному Зевсу.

Все улеглись, наконец, и сна насладились дарами.

ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ

ПРЕРВАННАЯ БИТВА

В платье шафранном Заря простиралась над всею землею.

Созвал Зевес молнелюбец бессмертных богов на собранье

На высочайшей вершине Олимпа, горы многоглавой.

Сам он к богам говорил. А бессмертные молча внимали.

5 "Слушайте слово мое, о боги, и вы, о богини!

Слушайте то, что в груди меня дух мой сказать побуждает.

Чтобы никто из бессмертных, ни женщина-бог, ни мужчина,

Чтобы никто мне перечить не смел, чтобы все без изъятья

То, что скажу, исполняли! Пора с этим делом кончать мне!

10 Если ж замечу, что кто из богов, отделясь потихоньку,

Будет стараться троянцам ли помощь давать, иль данайцам, -

Тот на Олимп возвратится, позорнейше мною избитый.

Либо, схвативши, швырну я ослушника в сумрачный Тартар,

Очень далеко, где есть под землей глубочайшая бездна,

15 Где из железа ворота, порог же высокий из меди, -

Вниз от Аида, насколько земля от небесного свода.

Там он узнает, насколько могучее всех я бессмертных.

Иль вот попробуйте, боги, - чтоб всем вам самим убедиться, -

Цепь золотую спустите с высокого неба на землю,

20 Все до последнего бога и все до последней богини

За цепь схватитесь, - и все же не стащите с неба на землю

Вы устроителя Зевса всевышнего, как ни старайтесь!

Если же я, не на шутку решившись, повлечь пожелаю, -

С морем самим и с самою землей эту цепь повлеку я;

25 После вокруг олимпийской вершины ее обмотаю, -

И средь воздушных просторов весь мир на цепи той повиснет.

Вот я насколько сильнее и смертных, сильней и бессмертных!"

Так говорил он. Молчанье глубокое боги хранили.

Грозная речь молневержца Кронида их всех поразила.

30 Заговорила тогда совоокая дева Афина:

"О наш родитель Кронид, повелитель, меж всех высочайший!