Мурадин повернулся обратно к Андрею, давая понять, что разговор окончен.

— А Бекетова Руслана вообще на Сахалин этим взрывом отбросило. Ветеринаром на ферме работал.

Казалось, черкес готов был часами развивать вдруг подвернувшуюся или услышанную где-то ранее метафору про взрыв. Остальные были не так словоохотливы. В начале восьмого Андрей сдался самому себе. Встал из-за стола и протянул хозяину руку, чувствуя себя, как Али-Баба с мешком золота за спиной перед выходом из пещеры.

— Нет. Так не пойдет. Ничего не покушал. Ничего не выпил. Даже не рассказал ничего.

Выход ожидаемо оказался заперт. Призрак Игоря на дамбе у воды вдруг перестал стучать по хангу, посмотрел в сторону человека у потухшего костра и нервно рассмеялся. Живым показалось, что у реки закричала птица.

— Давай рассказывай. Как устроился? Как живешь?

Андрей сел обратно и в десятый раз за вечер поковырял ногтем пятно засохшего кетчупа на подлокотнике.

— Да все нормально. Я же говорил. Как Робинзон Крузо, только с телефоном. Думаю, собаку завести, что ли. Может, сын на Новый Год приедет. Хотя я его еще не позвал. Никак не созвонимся. Природа здесь красивая. Горы, речка.

— Природа — это да, — согласился Мурадин.

Фраза прозвучало нарочито артистично, явно намекая на новый виток в диалоге.

— А полицию ты зачем вызывал?

В голове как будто щелкнуло. Двор, собеседники, накрытый стол и звездочка в кармане — все стало выпуклым и наполненным смыслом. Андрей облизал губы и краем глаза посмотрел на тощего, который крутил в руках вдруг неизвестно откуда взявшуюся средних размеров кочергу. Потом на толстого и на нож в его руке. Толстый покраснел, как пристыженный первоклассник, и засопел. В сгустившихся сумерках, несмотря на фонари, запах шашлыка и тлеющие угли, двор приобрел еще более заброшенный и мертвый вид.

— Полицию? — переспросил Андрей, выгадывая еще несколько секунд времени на раздумья.

Он взял стакан с газированной водой и поднес ко рту, чтобы прикрыть задрожавшие губы. От двух глотков «Тети Груши» сухость во рту исчезла, и когда он заговорил, голос зазвучал вполне невозмутимо. Он рассказал им все, что случилось, начиная с крика у реки, несколько раз повторив, что слышал про маньяка.

— … Строкач или Крокач. Не помню, как его девушка из магазина называла.

— Настя, что ли? Вот сучка болтливая, а! — Мурадин громко хлопнул себя по колену.

— Да. Настя. Мне показалось, что там, под водой, что-то есть, и я позвонил в полицию, — закончил свою историю Андрей.

— И что?

— И ничего. Там, на дне, ничего не было. Показалось.

— Ты слышал, да? Показалось. — Мурадин вдруг рассмеялся, и с ним вместе засмеялись все остальные. — Ему показалось, и он поломал плотину. Потом показалось, и он вызвал ментов. Вот это показалось так показалось.

Андрей тоже рассмеялся, все глубже засовывая дрожащие руки в карманы. В пьяном смехе черкесов отчетливо звучали нервные и злые ноты.

— Ты больше так не делай, братан. Тебе показалось, а у нас грязь из крана. Насосы и фильтры — все забилось. Я тебе не предъявляю — так, чисто по-соседски, по-братски, говорю. А потом еще день плотину ремонтировали. И ментов больше не зови. Если вдруг опять какие проблемы, ты мне звони. Посоветуемся. Тут у нас все это только так делается.

Андрей снова кивнул.

— Поторопился. Не подумал.

— Точно. Не подумал. И уходить будешь, инструмент свой забери. На реке забыл. Кувалда, монтировка — все в багажнике лежит.

Через четверть часа они все-таки его отпустили. Недопитую водку Мурадин, сославшись на обычаи, отдал обратно. «Будет такое желание, приходи в любой момент, допьем. Всегда тебе рад буду». За инструментом к машине Андрей шел по дуге, как будто преодолевая притяжение калитки. На полу багажника был расстелен грязный, заляпанный машинным маслом ковер с коротким ворсом. Рядом с кувалдой и монтировкой лежал заготовленный гусеничный трак и кусок ржавой стальной проволоки.

Мой?

Андрей собрал инструмент, стараясь не прикасаться к траку, и захлопнул багажник.

И что? Ты думаешь они так просто тебя отпустят?

По пути к выходу краем глаза всех троих он продолжал держать в поле зрения. Замок щелкнул, и легкого толчка оказалось достаточно для того, чтобы калитка распахнулась. Призраки у реки зашевелились, разочарованно вздыхая. В их рядах не прибыло, и новой истории сегодня ночью тоже не будет.

Если бы черкесы хотели его убить, они бы давно это сделали. Эта мысль помогала Андрею оставаться на ферме и продолжать работать. Звездочка подошла. Он досеял пшеницу, и к началу ноября там, откуда он начал сев, появились первые зеленые строчки. Строчки были рваные и кривые.