— Второй ребёнок, — произнёс Лейф, и в его голосе было столько благоговения, что Айрин невольно улыбнулась. — Я всё ещё не могу поверить.

— Поверь. — Она прижалась к нему. — Через несколько месяцев нас будет четверо.

Он обнял её, и она положила голову ему на плечо. Они стояли на стене, глядя на бескрайние просторы Севера, и тишина между ними была наполнена всем, что они не могли выразить словами. Где-то внизу, во дворе, спал замок — их дом, их крепость, их убежище. Где-то в комнате на третьем этаже спал Тарин, их сын, их чудо, их надежда. А где-то там, впереди, их ждало будущее — непредсказуемое, но полное жизни.

— Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросил Лейф.

— О чём?

— О том, что когда-нибудь, через много лет, наши дети будут стоять на этой стене и смотреть на Север. И они будут знать, что их родители построили для них этот мир. Что ради этого мира стоило сражаться. — Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела всё, что он чувствовал. — Спасибо, Айрин. За всё.

Она не ответила словами. Просто потянулась к нему и поцеловала — нежно, глубоко, со всей любовью, что переполняла её сердце.

А где-то там, за горами, за лесами, за бескрайними снегами, Север жил своей жизнью — суровой, но прекрасной, дикой, но настоящей.

И Айрин Стормград, бывшая Айрин де Мортен, стояла на стене своего дома, в объятиях любимого мужчины, с ребёнком под сердцем, и знала: она там, где должна быть.

Дома.

– --

Конец.