Раз побег отменяется, можно наконец рассмотреть работника, в дереве-то его толком не поразглядываешь. И ведь оказался он довольно миловидным товарищем, насколько такое определение годится для жителя выгребной ямы.

Смахивает на черного глянцевого осьминога-переростка, только щупалец заметно больше положенных восьми, я взялся пересчитывать и сбился, а туловища, считай, и нет, так, вытянутая перемычка, на которой сходятся жгуты. Рта не наблюдается в принципе, что для существа его профессии скорее комплимент.

Один из жгутов между делом ощупал стенку, дотянулся до верхнего кирпича, потрогал его и разочарованно сполз обратно, кладка ему пришлась не по вкусу. Вот и славно, на то и расчет, дерева в этом хозяйстве больше не будет, разве что в виде обеда.

Страшным он казался исключительно за счет дубовых габаритов, теперь же щупальца без зацепа так высоко не поднимаются, тянутся к кромке, чуть-чуть не достают и шлепаются обратно, так что выбраться наружу этот красавец при всем желании не сможет. Смотрел я на эти упражнения, смотрел, и жалко мне стало нашего трудягу.

А вот что примечательно, вони над ямой нет. Я-то грешным делом думал, что запахи держало в себе дерево, но от него остались одни воспоминания, а свежесть никуда не делась. Соседям подарок, а моим планам тем более.

Кстати, отоплением коллекторов заниматься не придется, такой вывод напросился сам собой. Мороз гнилоходу вряд ли страшен, причем не оттого, что он теплокровный или собрался в спячку, просто снизу ощутимо тянет жаром. Ускоренное окисление органики, если по-простому, а греет такая химия не хуже дров, печку эту чувствуешь даже с бортика.

Проторчал я у кромки довольно долго, и оба караульных пристроились рядом, оперлись локтями на кладку будущего домика и уставились вниз, размышляя о чем-то своем, вечном. Молчание над ямой висело уютное, почти семейное.

Развлекался наш работник как умел, подтягивал жгуты к гряде, а потом размахнулся и шлепнул щупальцем по луже так, что брызги взлетели до самой кромки. Сухим то место не назовешь, в углу собралась вода, по дну разлегся плотный темный ил, и в целом картина в точности такая, какой я себе ее и представлял. Вопрос остался один, закончил ли жилец свою работу или соль еще не дозрела.

— Целится ведь, зараза, — подметил младший без всякой обиды. — Прямо в нас. Это он только сегодня такой бешеный. С утра в дереве бесился, аж труха летела, потом, пока хоромы свои дожевывал, вроде поутих, а теперь вон, брызгается.

— Еще бы не бешеный, — хмыкнул его товарищ. — Тебе жрать с утра не дай, ты тоже начнешь говном брызгаться.

С волосянами та же песня, пока Основа течет, сидят смирные и на мир поглядывают свысока, а отключи их от питания, и сразу вспоминаются старые обиды, начинается раздача шлепков. Сытым на тебя в целом плевать, и сдается мне, закон этот универсален для всего живого, включая людей.

Заглянул я и во вторую половину ямы, благо разделены они пока лишь грядой посередине. Сам жилец через нее переберется играючи, зато жижа не перетекает и каждая порция зреет отдельно, а это главное. Так вот, там сейчас пусто, и виноват в этом снова исключительно я, корм следовало натаскать заблаговременно.

Оттуда я рванул к бараньему пастбищу, оно у нас лежит чуть севернее, на полпути к армейскому лагерю, и стадо туда выгоняют дощипывать последнюю осеннюю траву. Прибежал, а там картина маслом, навоз имеется, и прямо сейчас из него пополняет свой боезапас Эдвин, сидит на корточках у кучи и фасует урожай по мешочкам.

— А ну сдать патроны! — гаркнул я еще на подходе.

Старик выпрямился и обернулся, а по лицу его сразу стало понятно все, что он думает о моих манерах.

— Чего разорался, паразит? — возмутился он и задвинул мешочек себе за спину. — Самому мало!

— Эдвин, материал нужен гнилоходу! Причем срочно!

— Вот и неси, — отрезал травник, развернулся и зашагал прочь, прижимая добычу к груди.

— И этому своему передай, — донеслось уже издали, — Чтоб всё не жрал, мне тоже надобно!

Ладно, действительно, много он не унесет, а отбирать собранное у Эдвина себе дороже, это в деревне каждый подтвердит, причем некоторые со слезами. Пусть уж пополняет боезапас, пока есть возможность, скоро, когда дело встанет на поток, такое удовольствие сделается недоступным, весь навоз округи пойдет по строгому учету.

Носильщики из наших мужиков вышли бы не хуже, правда, руки в деревне заняты у всех, стройка, вечер, смены. Зато под боком стоит целое войско, с которым у меня в последнее время сложились самые теплые товарно-денежные отношения, к нему я и направился.