Служивые на ночь глядя как раз собирались отдыхать, укладывались у костров, и заслужили, между прочим. Все-таки кирпича с блоками они сегодня перетаскали столько, что я расплатился звонким серебром. Интендант по этому поводу пребывал в благодушнейшем настроении, сидел у огня и с нежностью выводил на дощечке какие-то столбики. Такого человека сама вселенная велела нанять по второму кругу.

— Мне бы вон ту кучу перетаскать, — кивнул я на пастбище.

— Да это пожалуйста, — оживился он, смерив ее оценивающим взглядом. — Руки имеются. Серебряк?

— Идет, — махнул я рукой. — Но надо срочно, сегодня же, и ровно туда, куда укажу.

— Да это не вопрос, оформим.

Ближайшие костры к этому моменту подслушивали нас в полтора десятка ушей, и стоило прозвучать слову «серебряк», как лагерь пришел в движение без всякой команды. Кто-то тряс задремавшего товарища, а один запасливый уже топтался поблизости с лопатой, неизвестно откуда добытой.

Дощечка нырнула под мышку, интендант двумя жестами подозвал десятников, и механизм заработал уже без нашего участия. Отряды быстренько переоделись в рабочее, получили со склада ведра и убежали исполнять, только пятки засверкали. А мы вдвоем двинулись следом неспешно, принимать работу.

По дороге я разглядел то, что впопыхах проскочило мимо. Бараны на пастбище какие-то спокойные, а если приглядеться, то не только спокойные, но и почти лысые. Стоят себе, блаженно жуют травку и никого не бодают, хотя обычно эта публика встречает гостей рогами вперед.

То, что без чешуи они делаются смирнее, я приметил давно, а теперь, получается, Кейн свою часть обязательств выполнил, допарил стадо до кондиции. Один из лысых подошел к жердине, с наслаждением поскреб об нее голый бок и посмотрел на меня так умиротворенно, что я ему позавидовал. А вот Кейна я с тех пор козинаками так и не угостил, нехорошо.

Надо ему хотя бы мешок сладостей выдать, причем бесплатно. Спор-то был скорее шуткой, а охотник воспринял все слишком серьезно и теперь дышит паром в компании блеющих клиентов. Если честно, даже сама эта банная неделя, которую он проиграл, кажется мне лишней. Возьму у него денек, и хватит, а дальше уже я буду должен ему бассейн, так выйдет по совести. Он ведь не знал, что скалу можно снести обычной водой, а я знал, стало быть, победа лежала у меня в кармане еще до рукопожатия.

Интендант шагал рядом и что-то высчитывал, да так усердно, что дощечка в руках подпрыгивала, а потом все-таки решился.

— Слушай, тут такое дело… — замялся он. — Уточнить хотел. Вот мы, значит, таскаем за серебряк эту здоровенную кучу…

— Ну да, — покосился я на него. — Думаешь, мало?

— Не-не-не, я не спорю! — интендант замахал свободной рукой. — По человеко-дням тут выгодно выходит, ты, я бы сказал, даже переплачиваешь немного. Но у нас ведь, сам понимаешь, и ведра, и лопаты. Инструмент не бесплатный, мне его потом чистить и по описи сдавать.

— Кстати, а тебя не наругают? — полюбопытствовал я. — Ты ведь распоряжаешься имуществом армии ради извлечения собственной выгоды.

— Во-первых, — интендант загнул палец и приосанился, — армия должна помогать народу. А мы прямо сейчас что делаем? Помогаем. Во-вторых, ты думаешь, за инструментом следить легко? Кто тебе его бесплатно починит? Вот и я думаю, что никто. А так я возьму из заработанного и оплачу ремонт в городе или по деревням, какие по пути встанут. Так что не все эти деньги я себе забираю. Только часть.

— Так ты к чему тогда про серебряк заговорил? — напомнил я.

— Ну вот смотри, — он понизил голос до делового шепота. — Услуга по переноске кучи, допустим, серебряк. А вот услуги по… созданию. Может, их как-то отдельно обсудим? — и прищурился он при этом так, что даже показалось, будто торг задуман не сегодня.

— Услуги по созданию, — повторил я и распробовал эти слова на языке. — Это ты сейчас так завуалированно назвал совершенно обычный природный процесс каждого солдата и вообще любого человека?

— Природный он, когда идешь по своему желанию, — интендант поднял палец к небу. — А когда идешь по необходимости и делаешь это в правильно выбранном месте, процесс уже экономически выгодный. — он вывел на дощечке свежую строчку с таким нажимом, что уголек хрустнул.

Переводя с интендантского на человеческий, он подрядил своих солдат за деньги гадить мне прямо в яму. И как, спрашивается, от такого отказаться? Вот и я думаю, что никак. Сторговались мы быстро, два медяка за большую кучу и медяк за среднюю или два захода по малой нужде. Второй пункт для меня едва ли не важнее первого, аммиак нынче в цене.

Солдаты, значит, отныне ходят в платный туалет, только деньги в нем платит не гость, а хозяин, то есть я. Готов спорить, ничего подобного здешний мир еще не видел.

Я считаю, после такого уговора пора ставить настоящее строение, с помостом и стенами, а то публика повалит косяком. Заодно и штаны у личного состава останутся целы, повадки нашего трудяги армия помнит лучше меня. С другой стороны, когда войско уйдет, все это богатство начнет приплывать сюда бесплатно, прямо из деревни, по канализации. Главное, чтобы мусор в нее не кидали и трубы не забивали, но уж за этим я прослежу лично, вплоть до воспитательных бесед.