— Ты не можешь подождать до поминок?

— Нет!

Алекс Картер стоял рядом с сыном. Жесткие черты лица под копной светлых волос, пронзительный взгляд сквозь стекла элегантных очков — он выглядел так, словно беседует с одним из своих студентов-теологов.

— А в чем дело?

— Мне нужно кое о чем переговорить с Томом, — ответила Джасмин, многозначительно взглянув на Тома. — Наедине!

И Том вдруг все понял. Утро прошло в жуткой спешке, так что он бросил все в лаборатории неубранным, решив, что наведет порядок после, когда вернется туда, чтобы узнать результаты анализа. Джасмин скорее всего влезла в его компьютер и догадалась, что он затеял.

— Папа, ты не мог бы взять с собой Холли? Мы скоро придем.

Алекс недоверчиво уставился на него.

— Ты должен идти вместе со всей семьей, — сказал он. — Вместе с Холли.

Том поднял руку:

— Папа, пожалуйста, не надо. Сейчас я ничего не могу тебе объяснить.

Он опустился на колено и посмотрел на Холли. Ее личико скривилось от горя и обиды. Глаза были красные.

— Холл, мне просто надо кое о чем поговорить с Джас. Возвращайтесь с дедушкой, я тоже скоро приду. О’кей?

Ему очень не хотелось оставлять ее сейчас, но не мог же он обсуждать с Джасмин этот вопрос в присутствии дочери. Прижав Холли к себе, он поцеловал ее в щеку.

— Мы скоро придем. О’кей?

Она едва заметно кивнула, силясь понять, в чем дело.

— Но, Том… — снова запротестовал Алекс.

— Папа, я тебе все объясню потом, — сказал Том, взял Джасмин за локоть и повел ее к машине, не обращая внимания на желающих принести ему свои соболезнования.

— Когда ты намерен проверить результаты сканирования Холли? — спросила Джасмин, едва захлопнула за собой дверцу.

Том молчал. Он ощущал странное облегчение от того, что она все уже знает. Он ненавидел всякие тайны и недомолвки.

— После поминок, — наконец произнес он.

— Зачем ты это сделал, Том?

— У меня нет выбора. Мне необходимо знать.

— Вздор! — воскликнула Джасмин. — Чушь собачья! Геноскоп выдаст тебе данные, которые тебе и видеть не захочется! Да и не нужно тебе это знать! Тем более сейчас.

В двух милях к северо-востоку, за территорией Гарвардского университета, располагался кампус компании «Джиниус байотек дайагностикс». Сейчас тут было тихо. Большинство сотрудников головного офиса компании не работали по субботам и, уж конечно, по вечерам. Помимо территории, освещенной галогенными лампами системы безопасности, позволявшей телекамерам наружного наблюдения непрерывно следить за прямоугольными зданиями производственных помещений в восточной части, где выращивали белки, остальная часть кампуса лежала во тьме.

В огромной пирамиде из специального тонированного стекла, меняющего свой цвет в зависимости от освещенности, светилось лишь несколько окон. Здесь, в этой доминирующей над всей территорией громаде, располагалась штаб-квартира крупнейшей в мире компании, занимающейся исследованиями в области генетики. Но на верхних этажах, где помещались коммерческие отделы, зал совещаний и большая часть кабинетов директоров компании, включая кабинет Джека Николса, было темно. Одно окно светилось в лабораторном комплексе, занимавшем два средних уровня. На первом этаже единственными источниками света были атриум, служивший приемной, и совершенно пустой сейчас отдел приема и обработки информации, которым заведовала Джасмин Уошингтон и где обрабатывались данные, поступавшие из филиалов компании «Джиниус», разбросанных по всему миру. Ввиду приближающегося Рождества пустовала и небольшая палата в больничном отсеке на первом этаже и также была погружена во тьму.

Пока Том Картер и Джасмин Уошингтон были на поминальном обеде, в кампусе «Джиниус» дежурили только двое охранников у главных ворот и еще двое, следившие за мониторами камер наружного наблюдения, установленными в атриуме пирамиды.

И все же был тут один работающий мозг — на втором этаже стеклянной пирамиды, в одном из отделов лаборатории имени Менделя. [4] Мозг принадлежал аппарату по имени ДАН, названному так одним из его создателей (он просто составил анаграмму из английской аббревиатуры дезоксирибонуклеиновой кислоты, ДНК — DNA).

В 1990 году, после многочисленных конференций 80-х, был дан старт самому значительному научному предприятию со времен космической программы «Аполлон» — проекту «Геном человека». Его цель была проста: определить каждый в отдельности и все из сотни тысяч или приблизительно такого количество генов, формирующих «модель» любого человеческого существа, расшифровав три миллиарда знаков в генетической программе ДНК человека. Поначалу возглавляемый Джеймсом Уотсоном, одним из первооткрывателей структуры ДНК, проект «Геном человека» охватил весь мир, причем ученые всех национальностей проявили беспрецедентный энтузиазм и готовность к сотрудничеству. Но к середине 90-х, несмотря на ряд крупных достижений, конкурирующие группы исследователей начали патентовать гены, которые им удалось расшифровать, и жизненно необходимый дух сотрудничества был утрачен.

В начале 1989 года доктор Том Картер независимо от других разработал концепцию нового аппарата, наполовину компьютера, наполовину микроскопа, который мог бы читать ДНК прямо с хромосом в клетке организма — примерно таким же образом, как кассовый сканер в супермаркете считывает штрихкод с товара. К началу 1990 года он окончательно доработал теоретическое обоснование своего аппарата, но для его работы был нужен более мощный компьютер, чем все тогда существовавшие, чтобы концепция превратилась в реальность. В том же году, читая лекцию в Стэнфорде, он встретился с юной студенткой, занимавшейся компьютерными технологиями и буквально помешавшейся на идее создания процессора на белковой основе. Это была Джасмин Уошингтон. Через девять лет они создали геноскоп и преуспели там, где ученые всего мира потерпели фиаско, выявив местоположение и функцию каждого из всех 99 966 генов, которые определяют сущность любого человеческого существа.