Начинаю свое утро с душа и завтрака, все еще пришибленная новостью о беременности. На улице солнечно и очень потеплело по сравнению со вчерашней погодой. И только за чаем мне начали приходить в голову умные мысли. Стечкин не выстрелил. Карпенко нажал на курок, но пистолет не выстрелил. Это что, осечка? Где, вообще, этот пистолет? Я бросила его в машину Барского. Его корабль сейчас во дворе, Лёша припарковался рядом с моей машиной, сам того не зная. Я надеюсь, и пистолет все еще там. И как вообще, этот пистолет оказался вновь у Карпенко? Он же был у нас в вещдоках. Или это уже другой? Вопросов больше, чем ответов.

Собираюсь и выхожу из дома. В машине Германа нахожу пистолет, под сидением, как ни странно. Пообтерся он, конечно, об ковер. Жаль. Возможно, пальчики будут не все. Без промедления еду в лабораторию, там снова тишина. Все на праздниках.

В лаборатории выясняю, что это тот самый Стечкин. А также, что у него спилен боёк и выстрелить он просто не мог. Первый вопрос, как он оказался в руках моего сталкера? А второй, кто спилил боёк? Потому что, после того, как его изъяли, пистолет был девственно чист, без единого выстрела и совершенно точно, технически исправен, и боёк был на месте. Время близится к обеду, пора ехать к Барскому. Даже, если он еще не в сознании, я тихонько рядом посижу.

На посту медсестра мне сообщает, что Барский переведен из реанимации в палату. Поднимаюсь на этаж, там свой пост.

– Добрый день! Подскажите, в какой палате Барский Герман Сергеевич? – спрашиваю я, подойдя на пост.

– А вы ему кем приходитесь? – спрашивает меня красивая медсестра, от чего я понимаю, у нее не праздный интерес. А меня аж выбивает этот вопрос.

– А он что, из красной книги и теперь охраняется президентом? – задаю резонный вопрос.

– Пациент тяжелый, только что из реанимации. Ему противопоказаны нервы и лишние встречи, – отвечает эта медсестра, как королева всея больницы. Глаз на Барского положила, что ли? – Так кем вы ему приходитесь?

– Женой! – резко отвечаю я. Меня порядком выбесило, что это она здесь решает, кому и куда ходить.

– Документы предъявите! – грубит в ответ. Я достаю паспорт и отдаю ей, чтоб убедилась. – У вас отсутствует штамп в паспорте о браке. То, что у вас одинаковые фамилии, не подтверждает ваш брак, – да, страница о семейном положении у меня действительно чистая.

– Штамп о браке уже, как пять лет не является обязательным! Но если для того, чтобы попасть к своему мужу после того, как он чуть не склеил ласты нужен чертов штамп, клянусь, я его поставлю! – кричу я почти на все отделение.

– О, боги, Александра! Пропусти товарища майора, нам не нужны эти проблемы! – это Валера подоспел со своими шуточками. Уже обед следующего дня, а он до сих пор здесь. Живет тут что ли?

– Валерий Александрович, я не знала, – блеет ему в ответ. – Извините, проходите, конечно. Седьмая палата, – это уже мне.

Захожу тихонько. Палата одноместная, это очень радует. Светлая, окна большие и в помещение проникает много света. Герман полусидит укрытый наполовину, в палате тепло, а он мужчина горячий. Он не спит, с улыбкой на меня смотрит.

– Ты чего кричишь, жена? – шире улыбается.

– Твои фаворитки совсем распоясались, Барский. Препятствия изволят чинить от встреч с тобой, – с улыбкой, но по–деловому заявляю ему, мою руки и прохожу ближе, ставлю сумочку на подоконник. – Приструни. Это в твоих силах, – спокойно продолжаю.

– Кооошка! – тянет он с улыбкой. – Кобра ты королевская! Мы такую второй раз не встретить, – улыбку с его лица уже не стереть. – Никаких фавориток! Только жена! Внушение сделаю, – обещает Герман.

– Как ты, Барский? – улыбаюсь ему и сажусь на край кровати, задрав простынь и осторожно погладив его под местом сердечной раны.

– Ты пришла, теперь совсем хорошо, – ловит мою ладошку с кольцом, которое я не снимала. Ловит правой рукой, тянет к губам, целует, к своей щеке прижимает. С левой стороны пока что следует избежать активности. – Как ты себя чувствуешь? Ты вчера меня сильно напугала, – беспокоится Герман.

– Все в порядке. Я перенервничала, это неудивительно. Я твой телефон принесла, кстати, – вытягиваю из сумочки его гаджет. Про беременность не знаю, как сказать. Как-будто, сейчас не время.

– О, вот это спасибо, – воодушевляется Гера и забирает свой девайс. – А то я с самого утра на телефоне Орлова повис, – демонстрирует мне Валеркин телефон. Он уже весь в работе. Только с операционного стола, а уже, наверняка, знает ответы на все вопросы.

– Барский, ты неисправим, – двигаюсь чуть дальше, чтобы прилечь Герману на его пресс. Нельзя задеть повязку с раной.

– А ты что, хочешь исправить? – гладит мои волосы, сквозь пальцы пропускает, дышит глубоко притягивая к себе пряди моих волос.