Прохожу к себе в кабинет, Иры нет и не будет здесь больше. Непривычно. Нужно найти кого-то на это место. День проходит в штатном предновогоднем режиме понедельника, пока к вечеру мне на рабочий не звонит Кошка.

– Герман, у меня выезд сейчас будет! Четверо почивших. Все эксперты выезжают, я в том числе.

– Кошка, ты не едешь! – строго говорю я.

– Гера, – вздыхает она глубоко. – Я все помню, что ты сказал. Опасно и прочее, но это моя работа и такие ситуации, как сейчас тоже бывают. Поэтому мне нужно ехать, – спокойно доносит до меня.

– Коша, они и без тебя там справятся, – не сбавляю строгости.

– Гера, родной, это моя работа, – меняет свой воинственный голос на упрашивающий. Я уже родной. Осознанно. Не в сексуальной эйфории, а просто так. Растапливает мое сердце, хитрая Кошка. – Я буду тебе отчитываться.

– Святые небеса, Коша! Ты никогда мне не отчитывалась, а тут, вдруг будешь, – недоверчиво цежу я.

– Ситуация того требует, я буду, – поясняет мне.

– С кем ты поедешь?

– С Денисом.

– С каким еще Денисом? С Ливнёвым, что ли? – закипаю я.

– С ним, – на выдохе сообщает Карина.

– А с каких это пор у нас сам начальник УгРо на труп выезжает? – злюсь я.

– Герман Сергеич, четыре трупа, это тебе шутка, что ли? – шипит на меня Кошка.

Ливнёв ее не защитит, в случае чего. Он не в самой хорошей форме. Ну, разве что, пулей защитит. Стреляет он отлично, этого не отнять. И опасность чует за версту. Пуля все-равно быстрее любых человеческих реакций. Решаю, что Ливнёв не такой уж плохой вариант в данном случае. Я поехать не могу, у меня конференция с Москвой. Но Денис! Что еще за Денис?! Денис Васильевич, вообще–то! Ладно, со своей ревностью я разберусь потом, лишь бы Карина была в безопасности.

– Карина, о каждом шаге мне докладываешь!

– Я поняла, Гер.

– Адрес мне. Сейчас.

– Я прислала уже, – проверяю телефон, адрес есть. Обычный район. После совещания за ней поеду.

– Увидел. Пишешь мне раз в пятнадцать минут. Телефон твой при себе. Все Кош, я на совещании.

– Хорошо, Герман Сергеевич, – отключается. Что еще за Сергеевич? Все мое самообладание Кошка, просто, сносит. Всегда сносила.

Конференция закончилась, я выезжаю на адрес. Все наши машины здесь, еще никто не уезжал, не закончили, значит. Поднимаюсь на этаж. Столько должностных лиц на лестничной клетке в три квартиры обычной хрущевки я не видел давно. Под Новый год столько убиенных в одном месте. Я по гражданке, поэтому здороваются не все, только те, кто узнал. Захожу, жмуриков уже увезли. Весь экспертный отдел здесь, все заняты. Кошка заполняет листы.

– Денис, можешь дать свой протокол? Спишу кое-что, – просит моя Кошка у Ливнёва.

Меня не замечает, иначе, постеснялась бы. Ливнёв протягивает ей свои листы. Что–то еще объясняет. Он мужик спокойный, и его мужской интерес к моей Карине хорошо заметен. Но тут она замечает меня. И Денис замечает. Притихли. Подхожу.

– Привет, Герман Сергеич! – тянет руку Ливнёв. Пожимаю.

– Здрасьте, Герман Сергеевич! – зачем-то здоровается Кошка.

– Виделись, Карин. Ты надолго еще?

– Нет. Минут пятнадцать.

– Внизу тебя подожду, – и выхожу, одним своим видом придав ускорения в работе всем, кто меня там увидел.

У подъезда закуриваю. Вот мне еще Ливнёва не хватает для полной картины. И он как раз подходит. Сам закуривает.

– Я знаю, что она тебе не жена, – спокойно сообщает Денис Васильевич.

– Что это меняет, Динь? – устало спрашиваю я.

– Да многое меняет, Герман, – затягивается Денис. – Но Карина просила меня оставить ее.

– Надо оставить, Денис, – пытаюсь сохранять спокойствие. – И надо перестать вас назначать в руководство без штампа о браке, – бурчу я.

– Сам такой же, Гер, – смеется Ливнёв.

– Ну, это временное явление, – придумываю я для большей убедительности.

– Гера, поехали? – врывается в наш диалог звонкий голосок моей Кошки.

Близко не подходит, потому что я курю. Бросаю тут же сигарету и притягиваю за талию к себе поближе.

– Поехали, Кош, – отвечаю я.

– Денис, до завтра, – прощается моя женщина.

– До завтра, Карин, – такие любезные, ты посмотри-ка.

А меня сейчас разорвет от ревности. Я машину не глушил, Карина теплолюбивая. Помогаю ей сесть, она сразу спинку кресла опускает и ложится. Мы едем в управление, Карине разоружиться и всё в лабораторию оформить.

Уже после, едем домой. Без ёлки. Я уже сам хочу себе ёлку, потому что Карина хочет. Но сегодня уже поздно. С нашей работой, такое бывает часто. Планы корректируются.

– За ёлкой завтра съездим, Гер, – как-будто, читает мои мысли Кошка.

– Как получится, Кош. Все может поменяться, – коротко улыбаюсь я.

Она к моему настроению очень восприимчива. Поворачивается в кресле лицом ко мне и своей рукой к моей тянется, с руля снимает, в замок наши руки складывает.

– Расстроился, Барский, – заключает она с улыбкой.