Я быстро моргаю, скрывая шок.

— Медпункт. Поняла.

Ведя меня по коридору, Гарри кивает в сторону крыла, занятого людьми в синей униформе, стоящими на безупречных плиточных полах, которые выглядят так, будто их привезли прямо из больницы. Кого-то провозят на каталке, и я вынуждена обернуться, когда медсестра задёргивает штору конфиденциальности.

— Уже испугалась? — спрашивает Гарри.

— Нет.

— Ещё не поздно отказаться.

Я хмурюсь, поворачиваясь к нему.

— Не дождёшься.

Его взгляд невероятно завораживает, даже если он не направлен на меня. И моё тело, кажется, помнит, как легко я реагирую на него. Мой низ живота сжимается от желания, губы приоткрываются на коротком вздохе при мысли о его руках на мне. Боже, что бы я отдала за момент наедине с ним без последствий.

Заметив, что моя концентрация нарушена, Гарри опускает взгляд, фокусируясь на капельке пота, стекающей по моему горлу. Его кадык дёргается, он прочищает горло и отводит взгляд. Будто он читает мои мысли, он говорит:

— Ради всего святого, Джиджи…

Мои щёки горят.

Это будет намного сложнее, чем я думала.

Решив полностью сменить тему, я задаю вопрос, который давно меня мучает:

— Как всё это остаётся незамеченным полицией?

Мы добираемся до конца коридора и выходим в фудкорт. Множество скамеек и стульев заняты людьми в обеденный перерыв. Указывая на столик, заваленный чертежами, Гарри кивает на мужчину с короткой стрижкой, татуировками, покрывающими каждый дюйм кожи, которому, кажется, чуть за тридцать.

— Этот парень работает по совместительству полицейским. Он предаёт ублюдков у них под носом. Работает в системе много лет, и, по его словам, система его кинула, поэтому он предупреждает нас о любых линиях расследования, которые могут вывести на нас.

Я восхищённо киваю, затем Гарри указывает на мужчину рядом с ним. У него густая каштановая шевелюра и очки на кончике носа.

— Дэн — технический гений, поэтому мы зовём его «Техногик Дэн». Он занимается логистикой и является мозгом всех ограблений, а также стирает все улики. Благодаря ему нас не подозревают уже много лет.

Пока я восхищаюсь этими мужчинами, в моём поле зрения появляется ярко-рыжая шевелюра. Поппи направляется к нам, как женщина с миссией.

— Гарри, — говорит она с игривой ноткой, от которой мои мышцы напрягаются.

— Поппи, — бросает он в ответ.

Она едва замечает моё присутствие, но её слова резки и полны горечи.

— Ты не познакомил меня с малышкой.

От этих слов края моего зрения темнеют от ярости. Я не совсем понимаю, почему позволяю Гарри называть меня «малышкой», но когда эта женщина говорит это, мне хочется врезать ей кулаком в нос. Она словно знает, что это прозвище унизительно. Будь то попытка подколоть мой рост или намекнуть, что я недостаточно взрослая, чтобы быть здесь, это укрепляет мою ненависть к ней.

Гарри, кажется, замечает, как моё тело напрягается, а кулаки сжимаются при этом обращении. Осторожно зацепив указательным пальцем петлю моих джинсов, он тянет меня назад, пытаясь разделить нас.

— Странно… — говорю я, не в силах сдержаться. — Единственная другая Пенелопа, которую я знала, была нашей домашней свиньёй. Думаю, у вас больше сходств, чем просто имя.

Гарри сдерживает смех, пряча его за сжатым кулаком.

Шок пролетает по лицу Поппи, она смотрит на меня с яростью, но быстро берёт себя в руки.

— Жаль, что случилось с твоим братом. — Она приближается, её голос переходит на приглушённый шёпот. — Он всегда был хорош в постели. Он не шёл ни в какое сравнение с Гарри — хотя, думаю, ты это знаешь.

Я вижу красный цвет, когда она отстраняется.

— Ты, грёбаная…

Гарри перехватывает мои локти и притягивает к своей груди. Несколько голов в комнате поворачиваются к нам, наблюдая за сценой, но я почти не замечаю их, представляя лишь блаженное зрелище крови на линии волос Поппи.

— Отвали, Поппи, иди приставай к кому-нибудь другому, — рявкает Гарри.

Потянув меня назад, он выводит нас из комнаты в коридор. Он отпускает мои руки, и я отстраняюсь от него, будто прикосновение к нему обжигает.

— Я ненавижу её, — выдыхаю я.

— Она провоцировала тебя, и ты попалась.

Чёрт возьми, я попалась. Хотя я ожидала комментария о Джеке, то, как она упомянула Гарри, вызвало гнев и защитный инстинкт, существование которого я отказывалась признавать. Какими бы сильными ни были чувства, как бы они ни пытались меня захлестнуть, я не могу позволить им саботировать мой успех в «Круге». И я буду продолжать внушать себе это — как бы сильно моё тело ни пыталось отрицать.