Шрифт:
Он замолкает, скрежеща зубами.
— Хорошо. Могилой Джека, клянусь. Но ты должна поклясться, что прекратишь все контакты с подругой. Я не могу позволить тебе снова проколоться или позволить её репортёрским инстинктам слишком близко подобраться… если только вы обе, конечно, не просите смерти.
Я застываю, моргая.
Ричард медленно ухмыляется, забавляясь моим удивлением.
— Она репортёр — не так ли?
Всё внезапно становится холодным.
Никогда больше не говорить с Мией? Мы ни разу не пропускали «Таинственный понедельник» — никогда, — но теперь я должна прекратить все контакты до конца своей жизни здесь? Это кажется немыслимым — разорвать наши отношения… Но при напоминании о тихом акценте Ричарда на «смерти» я внутренне содрогаюсь.
Будто услышав мои мысли, он добавляет:
— Если ты так предана вступлению к нам, это не должно стать проблемой.
— Вы не тронете её?
— Могилой Джека, — повторяет он безжизненно.
Я делаю паузу, выдыхая через губы.
Ричард устало стонет.
— Время идёт…
Воздух вырывается из меня.
— Хорошо.
Медленно я отворачиваюсь от него и смотрю на противоположную стену. Мои глаза впиваются в отколовшуюся краску, которая приковывает всё моё внимание.
— Делай, — говорю я Гарри.
Его голос срывается.
— Пожалуйста, не заставляй меня…
— Я знаю, на что подписалась.
Боль начинается как лёгкий укол, как царапина, до которой я не могу дотянуться. Не так уж и плохо, думаю я… пока моё тело не начинает атаковать меня с пугающей скоростью. Чувство, похожее на огонь, чистую расплавленную лаву, плавит мою кожу, отправляя меня в панику, когда моя шея горит от агонии.
Крик срывается с моих губ, и мои ноги бьют по полу, требуя свободы от мучительных минут — но на самом деле проходит меньше нескольких секунд между тем, как Гарри клеймит мою кожу, и тем, как он отшатывается назад. Ожог невыносим. Если бы я не видела, я бы подумала, что он всё ещё терзает меня.
Когда темнота мерцает на краях моего зрения, я задаюсь вопросом, не потеряю ли я сознание. Я чувствую, будто всё моё тело только что окунули в кислоту.
Мои глаза находят Гарри, и его руки сильно трясутся. Он смотрит на свои ладони так, будто не узнаёт себя.
Его губы шевелятся, произнося:
— Что я наделал? Это всё моя вина.
— Ещё раз, — настаивает Ричард.
— Я убью тебя нахуй.
— Прошу?
— Я не сделаю этого, — требует Гарри, отступая на шаг.
Он бросает оружие на пол, и оно гремит, откатываясь на несколько дюймов и останавливаясь у моих ног.
— Ты сделаешь это снова, или я приложу это к её грёбаной роже. Или, что ещё лучше, я убью её.
Гарри качает головой, его голос переходит в отчаянную мольбу.
— Убей меня.
— Гарри, — говорю я слабым голосом. — Просто сделай это. Всё в порядке.
Ричард приближается к камину и готовит новый кусок стали, раскалённый в пламени. Подойдя, он засовывает его в руки Гарри, будто преподавая ему урок за то, что он посмел заговорить.
— Мне так жаль, малышка… — шепчет Гарри, его слова предназначены только для меня. — Тебе просто нужно дышать. Дыши через это, и всё закончится.
Но я не дышу.
Я кричу.
Я кричу, пока мой голос не становится хриплым, а тело не начинает разваливаться на части.
Мы с Гарри не похожи на Ромео и Джульетту.
Мы — только трагедия.
Глава 27
Проходят многие и многие недели, и я не получаю никаких вестей. Ни единого знака от кого-либо из «Круга».
Я рассказываю Мие безупречную историю, продумав всё до мелочей, и это, похоже, срабатывает. Она не задаёт вопросов о моём странном поведении и не вспоминает о тех двух мужчинах, которые загнали нас в переулок. У меня разрывается сердце от мысли, что я лгу ей и дистанцируюсь от нашей дружбы. Но я защищаю её жизнь и надеюсь, что однажды она меня простит. Я не уверена, что могу доверять Ричарду и тому, что он оставит Мию в покое, но единственное, что у меня сейчас есть, — это его слово.
И оно становится всё более шатким.
Я выдержала одно из самых серьёзных испытаний на преданность и не получила ничего взамен. Ничего. Это сводит меня с ума. Вместе с тем, что Гарри стал более скрытным, чем когда-либо, я чувствую, что теряю себя. Думаю, он мучает себя, винит в том, что произошло. С каждым днём, когда рана на моей шее заживает, я всё больше убеждаюсь, что это был какой-то дикий сон наяву.
К тому времени, как проходит целый месяц, отметина на моей шее бледнеет до светло-розового цвета, и мы с Гарри держимся на расстоянии друг от друга. Я потеряла всякую надежду.
Но однажды в почтовом ящике моих родителей оказывается маленькая прямоугольная карточка. Она не больше визитки и мгновенно привлекает моё внимание.
Приглашение. Без адреса. Без времени. Одна дата.
«Там, где искусство встречается с небом», — гласит карточка. Логотип на лицевой стороне — маскарадная маска, изящная, с кружевом и лентами.
Я с интересом переворачиваю её. Место не указано. Приглашение не даёт ни малейшего намёка на то, от кого оно, но что-то внутри меня знает сразу. Я прижимаю его к груди, дорожа им, будто оно может раствориться в дыму у меня на глазах.