Шрифт:
Сейчас, когда он проводит меня по объектам общества, секс — последнее, о чём мы думаем. Это что-то вроде большого кампуса для взрослых. Расположенное на окраине Лондона, здание изначально строилось как школа-интернат, но планы были свёрнуты, так что лучшее применение — превратить его в огромное братство для преступников?
Ричард приобрёл эту недвижимость около тридцати лет назад и создал общество с нуля до того, чем оно является сегодня: самой известной преступной группировкой Лондона. И, что самое важное, процветающей за счёт бесконечных денег и власти. Конечно, при этом он практически сам напрашивается на неприятности. Но пока все стремятся к успеху.
Мы только вошли через главный вход, а я уже ошеломлена, но моя кожа покалывает от предвкушения. Когда мы идём по длинному коридору и ступаем на сверкающие полы, отражающие цвета витражей, я не могу не думать о том, сколько это должно было стоить. Представляю, что немало.
Хотя я ещё не всё видела, здесь есть всё, что можно себе представить — фудкорт, квартиры в пристройках, библиотека, гостиные, спортзал и многое другое. Люди ходят по коридорам с улыбками на лицах, приветствуя Гарри взмахом руки, когда проходят мимо. Они здесь как семья — та, которую я искала всю жизнь, — и хотя меня ещё не приняли, это место уже кажется мне домом.
Провал не вариант.
Стараясь не отставать от широких шагов Гарри, я спрашиваю:
— Сколько это место стоило Боссу?
Он поворачивается и смотрит на меня так, будто я только что заговорила на парселтанге.
— Я что-то не так сказала?
— Ты назвала его Боссом.
— Разве мы не должны его так называть?
Гарри улыбается, отворачиваясь, прежде чем я успеваю проверить, искренняя ли это эмоция. Он никогда не скажет, что на самом деле чувствует, но он ещё не научился контролировать микровыражения, которые его выдают.
Его челюсть сжата, и он пожимает плечами.
— Не задумывался об этом.
Ну, а я задумалась. Думаю, это как минимум сто миллионов фунтов за особняк в георгианском стиле с пристройками, парком, ботаническими садами, длинной подъездной аллеей, ведущей к внутреннему двору, и садами, в которых растут самые великолепные цветы, которые я когда-либо видела. Только снаружи часть здания красиво современна, а другая часть — потрясающе классична. Когда мы проходим мимо других комнат, я замечаю, что гостиная и бильярдная были восстановлены в стиле девятнадцатого века.
Я в восторге.
Внутренний двор ведёт по специальной дорожке к переоборудованным квартирам в старых коттеджах на северной стороне. Хотя я ещё не официальный рекрут, Босс сказал Гарри, что у меня здесь временное жильё. Я уволилась из маркетинговой компании и ухватилась за эту возможность быстрее, чем успела сказать «да, блять, конечно». Я стараюсь не списывать это на особое отношение, поскольку он настаивал на обратном, но моё волнение говорит само за себя.
Как я узнала, у Энди тоже есть здесь квартира. Но Гарри никогда не видел смысла жить на работе. Говорит, что предпочитает возвращаться к себе после долгого дня и отделяться от «Круга» — особенно если ограбление пошло по одному месту и ему нужно побыть в тишине. Я понимаю его, но не могу понять почему. Возможно, я переживаю медовый месяц, но это место кажется безупречным.
Моя мотивация — не деньги, а свобода. Мне больше не придётся жить с родителями, и я не боюсь, что оставлю смерть Джека позади, потому что он жил в этих стенах. И я никогда не чувствовала себя ближе к нему.
У каждого есть своя история. Гарри хотел обеспечить Грега. Энди хочет материальных благ. Кто-то хочет, чтобы его мать больше никогда не работала ни дня. Но большинство делает это ради роскоши. Из-за моей неуверенности и лёгкой неприязни к Поппи я стереотипно считаю её типом, который любит всё показное. Но Гарри утверждает, что она живёт с отцом и тратит деньги в другом месте. У нас было несколько стычек, но мы никогда не говорили лицом к лицу. Ясно, что её ненависть к нам, Томасам, не ограничивается моим братом.
Гарри открывает тяжёлую дубовую дверь, и я пригибаюсь под его рукой, прежде чем поравняться с ним, когда мы идём по длинному коридору. Мужчина примерно его возраста, со светлыми волосами и оливковой кожей, сидит на краю скамейки, держа телефон перед лицом в ожидании видеозвонка.
— Что за история у него? — шепчу я, глядя, как скромный мужчина улыбается, когда кто-то берёт трубку.
— Как ты там, малыш? Я скоро буду дома, — говорит мужчина, и затем из динамика доносится детский голос.
— Это Оливер Ларк. Один из самых порядочных людей, которых ты когда-либо встретишь. Он просто хочет оставить наследие своему сыну, — говорит Гарри, вероятно, имея в виду мальчика, с которым только что говорил.
В моей груди вспыхивает тепло.
— Если кто-то серьёзно ранен, они идут в медпункт. Надеюсь, до этого никогда не дойдёт. — Он бросает на меня взгляд. — Не стоит рисковать, чтобы отправиться в больницу с огнестрельным ранением, это вызовет подозрения. Раненые приходят сюда, где врачи и хирурги готовы оказать необходимую помощь. Если тебе нужна операция или ампутация, тебя ждёт лучшая помощь.