Шрифт:
— А если не происходит, то зря. Будь я лет на шестьдесят моложе, — продолжает он, тыча в меня вилкой, — уж я бы точно за этой девчонкой приударил.
Мама тихо смеется.
— Она мне понравилась.
— Умная как черт, — соглашается Джосайя. — И с характером. Сейчас такое сочетание редко встретишь.
Я потираю лоб.
— Вы двое придумываете то, чего нет.
— Да ну? — спрашивает дед.
— Да.
Он долго смотрит на меня. А потом качает головой.
— Парень, — произносит он, — ты дурак.
— Спасибо.
— Я серьезно. — Он подается вперед. — Не стоит тратить молодость на то, чтобы гоняться за показателями продаж и прибылью. Поверь мне, все это исчезнет в один миг. Возраст всех уравнивает. Он быстро сбивает спесь. В какой-то момент понимаешь, что все те годы, когда ты старался быть самым сильным, самым красивым и самым богатым, прошли впустую, потому что в итоге ничего из этого не имеет значения. Если Бог даст, все мы закончим слабыми и морщинистыми, зато с целым богатством воспоминаний и любви. Вот в чем настоящая суть жизни.
Он выразительно смотрит на меня.
— Эта девчонка проехала весь этот путь только ради того, чтобы привезти старику пирог. Такую надо держать возле себя.
— Это действительно многое о ней говорит, — соглашается мама.
— А ты знал, что она ездит на «Шевроле» пятьдесят второго года?
— Да, с Блу-Бесси я уже знаком, — говорю я.
Улыбка деда становится еще шире.
— Вот это чертовски крутая машина. Сейчас таких уже не делают, — говорит он. — Мы даже прокатились по двору.
Я резко вскидываю голову.
— Что вы сделали?
Джосайя посмеивается.
— На пикапе покатались. Перед тем как Харли уехала.
Я смотрю на него во все глаза.
— Она возила тебя по ранчо?
— Еще как. Мы даже покрутили пятаки на подъездной дороге.
Мама хихикает.
Я сижу, лишившись дара речи.
Джосайя указывает вилкой на маму и кивает.
— Весело было до чертиков.
Я недоверчиво качаю головой.
— Не могу поверить, что она тебя на это уговорила.
— А ей и не пришлось. Просто спросила. — Он самодовольно откидывается назад. — В этой девчонке огонь есть.
Да. Еще какой.
Мама внимательно изучает мое лицо.
— И ты точно уверен, что между вами ничего нет?
Я встречаюсь с ней взглядом.
— Абсолютно.
И в тот же миг перед глазами вспыхивает Харли, спящая в моих объятиях.
Ее волосы, рассыпавшиеся по моей груди.
Тепло ее кожи под моими ладонями.
Джосайя следит за моим лицом.
А потом ухмыляется так, будто только что получил подтверждение своим догадкам.
— Чертов дурак, — снова бормочет он.
Я вздыхаю.
— Может, просто съедим пирог?
— Конечно.
Он с трудом поднимается из кресла и идет на кухню.
Через минуту возвращается с пирогом и ножом.
Сквозь плетеную корочку проглядывает темно-фиолетовая начинка.
— Красавец, правда? — гордо объявляет он.
Мама складывает ладони вместе.
— Ох ты.
Он отрезает три куска и раскладывает их по нашим опустевшим тарелкам.
Первый кусок мы пробуем одновременно.
И клянусь, это, возможно, лучший чертов пирог, который я ел в своей жизни.
Джосайя снова направляет на меня вилку.
— Женись на этой девчонке.
Я давлюсь пирогом.
Мама разражается смехом.
— Папа!
— А что? Девчонка печет отменные пироги.
— Не уверен, что умение печь пироги — самый весомый аргумент в пользу женитьбы, — отвечаю я.
Он смотрит на меня и ухмыляется.
— Не самый. Но приятный бонус.
Я откусываю еще кусочек, и, пока рассыпчатая маслянистая корочка тает во рту, приходится признать: в этом он не ошибается.
Глава 29
Мягкий свет экрана телефона падает на стол, когда я смотрю на время — 11:58.
Словно по сигналу, в животе урчит, напоминая, что сегодня я съела только половину маффина и выпила две чашки кофе.
— Ладно, ладно, — бормочу себе под нос. — Значит, обед.
Я закрываю ноутбук и беру сумку. Бросаю взгляд на настольный календарь. Такое ощущение, будто на него напали с красным маркером. Всю неделю я по уши в делах. Встреча за встречей. Видеозвонок за видеозвонком.