Шрифт:
Я поправляю манжету рубашки и оглядываю коридор пятого этажа старого корпуса. Свет приглушен, и единственный звук — едва слышный гул Коттонвуд-Корт этажами ниже.
Я иду по узорчатому ковру. Длинный элегантный коридор тянется в обе стороны; вдоль стен выстроились двери из темного ореха, а латунные номера поблескивают в свете бра.
Прошлой ночью поступила еще одна жалоба. Очередная нелепая история с пятого этажа.
Всегда пятый этаж.
Сейчас большинство гостей внизу. Кто-то пьет коктейли в лаунже. У кого-то забронирован столик на ужин. А значит, я могу проверить номер без любопытных свидетелей.
Смотрю на часы. Восемь вечера. День выдался долгим. Я заворачиваю за угол и тут слышу. Хихиканье. Тихое. Приглушенное. Доносится с конца коридора.
Любопытно.
Согласно нашей системе бронирования, сегодня в этой части этажа никто не живет.
Я бесшумно двигаюсь по коридору. Толстый ковер почти полностью глушит мои шаги. Снова раздается смех — два голоса, а может, и больше.
Женский шепот.
Я заворачиваю за следующий угол как раз в тот момент, когда открывается дверь номера пятьсот двадцать два.
Из него выскальзывают три фигуры.
Каллиопа. Мабри. И Харли.
Сначала они меня не замечают. Слишком заняты тем, что перешептываются и смеются, словно сообщницы, только что провернувшие какое-то ограбление.
В глазах Каллиопы пляшут озорные искры.
Харли… Мой взгляд задерживается на ней дольше, чем следовало бы. Она одета совсем не так, как днем, когда мы случайно встретились. Сейчас на ней облегающие джинсы и приталенная кофта с длинными рукавами, мягко обрисовывающая фигуру. Длинные светлые волосы свободно рассыпаны по плечам.
Я снова смотрю на часы.
Что именно они делают в гостевом номере в такое время?
Любопытство усиливается. Вместе с подозрением.
Я бесшумно делаю несколько шагов вперед и прочищаю горло.
Все трое резко оборачиваются. Смех обрывается. Глаза распахиваются. Каллиопа замирает, как кошка, которую поймали за кражей еды. У Харли такой вид, словно на нее внезапно направили прожектор.
Вот ради таких моментов и стоит иметь возможность подкрадываться к людям, будто я материализовался из воздуха.
Главное преимущество тайного лифта. Никто никогда не знает, где и как я появлюсь. И их реакция неизменно бесценна.
Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Я небрежно засовываю руки в карманы.
— Что вы трое здесь делаете?
Мой взгляд нарочито перемещается с их ошарашенных лиц на закрытую дверь номера пятьсот двадцать два. И обратно.
— Да ничего, — торопливо отвечает Харли. Ее голос подскакивает чуть ли не на пол-октавы. — Мы просто...
Она замолкает.
Я приподнимаю бровь.
— Просто...
Каллиопа тут же выпрямляется.
— Это я.
Я перевожу взгляд на нее.
Она с преувеличенной уверенностью тычет большим пальцем себе в грудь.
— Один гость пожаловался мне, что у него в номере мерцает свет.
Рядом с ней щеки Мабри заливает румянец.
— Поэтому я рассказала мисс Шторм, — заканчивает Каллиопа.
Харли поджимает губы и нервно проводит ими друг о друга.
Я слегка прислоняюсь к стене.
— Вот как?
Харли быстро кивает.
— Да. Именно так.
Она неопределенно машет рукой в сторону двери.
— Я попросила показать, о каком номере речь, и сказала, что сама все проверю.
Я внимательно смотрю ей в лицо.
Врет она отвратительно. Потому что я совершенно точно знаю: они лгут. И от этого все становится только интереснее.
Я перевожу взгляд на Мабри.
— А ты?
— Эм... я принесла им ключ, — робко отвечает она.
Я снова смотрю на Каллиопу.
— И почему же, — медленно спрашиваю я, — ты рассказала об этом мисс Шторм, а не сотрудникам технической службы?
Каллиопа моргает.
— Эм...
Она косится на Харли.
Глаза Харли на мгновение расширяются.
— Потому что... — медленно начинает Каллиопа.
Снова пауза.
Харли едва заметно кивает ей, подбадривая. У Каллиопы в голове явно пусто.
— Потому что я уже заходила в лифт, — выпаливает за нее Харли.
Каллиопа решительно кивает, будто это объяснение абсолютно логично.
— Поэтому не было смысла звать техническую службу, — продолжает Харли.
Я намеренно затягиваю молчание. Потом опускаю взгляд на ее одежду. Она тут же следит за моим взглядом.