Архивариус отслеживал кровоток.

Падение. На внутреннем экране появился таймер: 17:59.

— Власова. Никого сюда не впускать.

— Вы ранены?

— Всё после.

17:52.

Я уже стоял на коленях у головы.

Восемнадцать минут были не сроком хранения тела. Тело никуда не денется. Корона — другое.

Её мягкие рецепторные каналы держали форму только при живом давлении. После остановки кровообращения железистый секрет менял проводимость, а тонкие соединительные перегородки начинали склеиваться. Через полчаса можно было сохранить внешнюю форму, а вот функциональную геометрию — уже нет.

Открыл полевой консервационный блок.

— Температура?

— Тридцать восемь целых две десятых в основании короны. Падает.

— Слишком быстро.

Ввёл две поддерживающие иглы в парные сосуды у основания черепа.

Первая дала обратный ток крови. Вторая — нет.

— Спазм.

— Вероятно.

16:48.

Изменил угол ввода иглы на четыре градуса, это сработало.

Холодный проводящий раствор вошёл малыми импульсами. Лишнее давление раздуло бы тонкие каналы и уничтожило то, что пытался сохранить. Нужно было лишь удержать просветы там, где они были секунду назад.

Отростки короны приподнялись на несколько миллиметров. Архивариус вывел объёмную карту:

— Геометрия восстанавливается на восемьдесят шесть процентов от последнего живого скана.

— Дальше медленнее.

— Принято.

Подложил под внешний ряд мягкую сетку и зафиксировал каждую группу по естественным углам расхода. Сломать такую вещь можно было хорошими намерениями.

15:31.

Власова стояла за закрытой мембраной. Через прозрачный участок видел её лицо. Она не спрашивала, можно ли войти? Ещё один человек на моём пути, который умел не мешать работе.

— Нужен переносной томограф, — сказал я.

— Уже у двери.

— Передайте через нижний шлюз. Не поднимайте мембрану полностью.

Через минуту аппарат оказался рядом.

14:02.

Первый быстрый проход показал сосудистую корону, слишком плотную. Повторил.

— Архивариус. Сравнение с нормой вида.

Две модели легли рядом. У стандартного Portavenator рецепторные выросты соединялись с основанием хаотичной сетью коротких капилляров и нервных пластинок. У нашего животного сеть была чище.

Слишком чистой. Три коротких канала уходили от основной сосудистой дуги под почти одинаковым углом. Между ними — ступень разгрузки давления.

Правый сектор был расширен сильнее левого, хотя внешняя корона выглядела почти симметричной. Я замер.

13:17.

— Сначала сохранить, — не время для гипотез.

— Согласен, — сказал Архивариус.

Подача фиксатора увеличилась на три процента. Один из боковых отростков начал спадать. Добавлять давление было нельзя — лопнет внутренняя перегородка.

Провёл тонкую нить через естественный канал и дал опору изнутри.

Не удерживать форму силой, но дать ткани не сложиться там, где ей проще сохранить собственное положение.

Фраза возникла в голове сама. Я её проигнорировал.

11:46.

Корона стабилизировалась на девяноста трёх процентах геометрии последнего живого скана.

— Достаточно для функциональной реконструкции, — сказал Архивариус.

— Пока нет.

Взял микропробу с основания первого канала. Так можно было увидеть последовательность роста.

10:55.

Фазовая картина появилась почти сразу. Рубец оказался старым. Годы, не месяцы. Ткань вокруг него давно работала как собственная. Никакого активного импланта, электроники, только организм, которому однажды объяснили, куда расти.

— Возраст вмешательства? — спросил я.

— Не новый. Речь идёт о годах; точнее по этой пробе определить нельзя.

— Материал?

— Следов постоянного каркаса нет. Возможен рассасывающийся.

9:34.

На третьем срезе проявилась последовательность. Первый канал снимал давление с центрального рецепторного пучка. Второй переводил часть кровотока в боковую сеть. Третий почти ничего не обслуживал напрямую, он задавал угол роста нервных пластинок.

Я смотрел на схему…

Змей был восемь тонн стекла и проводящей ткани. Колокол жил под километрами льда и держал форму давлением. Гончая весила двести килограммов и читала остаточный след Врат мягкой короной.

Три разных тела. Три задачи.

Рука мастера не обязана повторять линию, чтобы оставаться узнаваемой.

— Архивариус.

— Сходство принципа высокое.

— Я не спрашивал об этом.

— Вы собирались, — обезоружил меня предугаданным.

8:58.

Продолжаю фиксацию. Таймер в настоящем был важнее прошлого.