Артур обратился ко мне:

— Я даже не буду спрашивать.

— Хорошее решение.

— Контракт?

— Угроза устранена. Живой захват сорвался. Биологический материал имеет доказательную ценность. Понадобится отдельное оформление на полевую консервацию и лабораторный доступ.

— Это я умею.

— Поэтому у тебя комиссия.

Артур вздохнул:

— Иногда мне кажется, что ты говоришь это из привязанности.

— Не порти деловые отношения.

Он отключился заниматься бумагами. Я открыл карту тканей ещё раз. Три коротких канала, ступень разгрузки, асимметричное перенаправление роста. Но теперь этого было мало.

Можно скопировать схему, фразу из учебника, здесь же кто-то взял тот же принцип и применил его к органу, который не имел ничего общего ни со Змеем, ни с Колоколом. Не повторил работу — понял её.

— Архивариус. В журнал расследования отдельной строкой.

— Формулируйте.

— Третье независимое вмешательство. Иной вид, иная анатомия, иная функция. Совпадает не схема, весь принцип построения. Исполнитель неизвестен.

Строка появилась.

— Связать с работами Саэля?

Посмотрел на мёртвую Гончую.

Пятьдесят лет — достаточный срок, чтобы хороший метод пережил человека.

Даже слишком хороший.

— С профессиональной вариацией. Не с человеком.

— Принято.

Власова вызвала транспортную платформу. Я остановил её жестом:

— Ещё минуту.

На нижней части черепа, там, где заканчивался старый рубец, томография показывала маленький участок ткани с необычно высокой минерализацией.

Не имплант, скорее след того, что когда-то находилось рядом и потом рассосалось.

Архивариус увеличил:

— Материал не определяется по остаточному профилю.

— Карантинная проба.

— Уже отмечено.

Взял микросрез, совсем маленький. Для ответа его было мало, для нового вопроса — достаточно. Власова посмотрела на меня:

— Что нашли?

— Пока ничего.

— Вы всегда так говорите, когда находите что-то неприятное?

— Нет. Иногда я говорю «дорого».

Она кивнула на экран с моделью короны Гончей:

— Эта штука искала Врата?

— Да.

— И вас?

— Меня она нашла по тому же принципу.

— По Осколкам?

— Похоже.

Власова медленно оглядела старый тоннель:

— Тогда вопрос не в том, как Гончая сюда попала. А в том, кто хотел получить живое животное, способное искать такие сигналы, — закончила она.

— И зачем? — добавил к её словам.

На главном экране Архивариуса висели три строки расследования.

Змей.

Колокол.

Гончая.

Под ними — три старые даты.

2146.

2148.

2149.

Я не стал соединять их одной линией.

Пока что не стал…

Архипелаг Новая Земля. Убежище Ноль.

Дорога домой заняла больше времени, чем мне хотелось.

В убежище был слышен низкий гул третьего охлаждающего контура. Клапан ещё не приехал. Значит, хотя бы одна вещь за последние часы осталась неизменной.

Поставил карантинную кассету с микросрезом Гончей в лабораторный шлюз и только после этого снял оружие.

«Шёпот» лёг в оружейный лоток первым. Три кинетические иглы. Один шоковый боеприпас.

«Телескоп-М» пришлось укладывать левой рукой. Внутренний фиксатор снова отозвался тихим металлическим щелчком, когда я отпустил корпус.

— Диагностика, — сказал я.

— Уже начата.

— Тогда зачем я командую?

— Для поддержания привычного распределения ролей, — отозвался ИИ помощник.

— Полезная функция.

Снял верх костюма. На левом бедре серела длинная царапина с размочаленным краем покрытия. Под ней слой герметизации оставался цел. Провёл ногтем по границе.

— Локальный ремонт после сна.

— Согласен.

Пока я был занят Гончей, правое плечо просто выполняло работу. Теперь, когда рядом не осталось двухсот килограммов чужой анатомии, способных проломить портальную мембрану, организм решил напомнить о неполадках.

Поднять руку выше груди получилось. Выше подбородка — уже с набором нецензурных выражений.

Архивариус вывел объёмную модель. Нового разрыва не было. Имплантные крепления не сместились. Сухожильный узел выдержал. Зато воспаление вокруг старого повреждения выросло, а два участка мышечных волокон получили свежие микроповреждения.