Вторая сосудистая дуга начала спадать. Пришлось уменьшить температуру раствора ещё на два градуса и изменить давление.

7:41.

Власова прислала мне маленький набор микроопор:

— Они для волоконных датчиков, — передала через связь.

— Сегодня будут работать на животное.

— Вернёте?

— Если останутся чистыми.

— Значит, нет.

— Быстро учитесь.

6:20.

Закрепил последний внутренний канал. Корона держалась достаточно, чтобы через неделю можно было понять, как она работала сегодня. Это и было сохранением.

5:44.

Теперь я мог открыть второй слой томографии. Нервные пластинки в правой половине короны были толще нормы на сорок один процент. Их ориентация шла не к ближайшим железистым узлам, а к трём участкам, которые сильнее всего реагировали на портальный резонанс.

— Архивные диапазоны чувствительности, — спросил ИИ.

Архивариус наложил данные вида.

Обычный Portavenator различал остаточный след Врат после перехода. Этот — должен был замечать более слабые аномальные колебания до того, как они становились обычным электростатическим шлейфом.

Осколки Разлома попадали в его диапазон. Вряд ли случайно.

— Он был настроен на резонанс, — сказала Власова. Она всё ещё стояла за мембраной, но видела изображение на экране.

— Усилен под него, — ответил ей.

— Кто?

— Пока животное.

— Я спрашивала не это.

Ответа не услышала.

4:32.

Архивариус построил функциональную модель. Если убрать вмешательство, дальность обнаружения слабого портального остатка падала почти вчетверо. Чувствительность к краткому импульсу Осколков — ещё сильнее.

Вот почему ложный след К-14 привёл Гончую на уровень. И вот почему она бросила его, когда почувствовала меня. Я был для неё не человеком, ходячим более чистым сигналом.

3:51.

— Зафиксировать вывод? — спросил Архивариус.

— Сначала формулировку.

— Искусственная перестройка сенсорной короны усиливает естественную чувствительность Portavenator nivalis к портальному и аномальному резонансу.

— Хорошо.

— Второй вывод: вмешательство использует сочетание коротких направляющих каналов, ступенчатой разгрузки и асимметричного перенаправления роста, ранее обнаруженное у Vitros Serpens, Cryocampana europaea и в поздних работах Саэля Орна.

Я посмотрел на цифры таймера.

3:12.

— Добавь: геометрия не копирует ни одну известную работу.

— Добавлено.

— И ещё: перенос принципа выполнен на другой анатомии и другой функции.

— Добавлено.

— Исполнитель неизвестен.

Архивариус задержался на долю секунды.

— Добавлено.

2:41.

Власова молчала. Правильно.

Сейчас мне не нужен был вопрос о Саэле.

Проверил фиксацию каждого сектора и снял второй контрольный образец.

1:58.

Геометрия — девяносто один процент. Проводимость — не сохранялась полностью, но карта каналов оставалась читаемой.

1:21.

Последний сосудистый участок перестал реагировать на давление. Дальше можно было только фиксировать то, что уже получилось.

0:47.

Закрыл внешний контур.

0:18.

Архивариус провёл финальное сканирование.

0:00.

Таймер исчез.

Корона осталась. Целой. Я сел прямо на пол.

Теперь плечо получило право на упоминание.

— Повреждение правого плечевого комплекса увеличилось, — сообщил Архивариус.

— Насколько?

— Пока без окончательной диагностики. Функциональный диапазон снижен приблизительно на девять процентов относительно состояния перед выходом.

Власова подняла мембрану. Она вошла одна, посмотрела на тело Гончей, потом на разрушенную сеть и вмятину в стене.

— Живой захват не получился, — констатировала она.

— Нет.

— Но вы пытались.

— Это вносить в отчёт не обязательно.

— Обязательно. Устранение разрешалось только после подтверждения угрозы.

— Тогда напишите, что цель дважды разрушила средства удержания и начала прорыв к действующему узлу.

— Так и было.

Она посмотрела на корону.

— А это?

— Это причина не утилизировать тело.

Артур появился в канале связи через минуту:

— Мне сказали, ты жив.

— Источник ненадёжный.

— Что случилось?

— Ваш специалист вызвался быть приманкой, — сказала Власова.