Шрифт:
Но князь Линь Шоу, вопреки всеобщему ликованию, оставался настороже, как никогда прежде.
Он сидел за письменным столом, заваленным свитками донесений, и хмуро разглядывал стоявшего перед ним внука.
— Мне доложили, — произнёс князь холодным, не терпящим возражений тоном, — что ты снова замечен в обществе дочери библиотекаря. Если своя репутация для тебя, избалованного мальчишки, ничего не значит, то подумай хотя бы о репутации дочери скромного учёного!
Слуга, всё ещё находившийся в комнате, убирая остывший чайник и расставляя новые чаши, старательно делал вид, что происходящий разговор его совершенно не касается.
Линь Цзюнь, привычный ко вниманию и богатству, стоял посреди кабинета с видом человека нисколько не раскаивающегося в содеянном. Разодетый по последней столичной моде, с несколькими кольцами на пальцах и окутанный ароматом дорогих благовоний, витавшим вокруг него, он являл собой полную противоположность строгому и подтянутому образу старшего брата-воина или младшего — скромного и утончённого архивариуса.
— Де-едушка, — протянул он с наигранной обидой в голосе, помахивая веером, — я люблю её всем сердцем. Это недостойно, говоришь ты? А что достойного в том, чтобы прожить всю жизнь рядом с человеком, к которому не питаешь ни капли настоящего чувства, лишь потому, что так лучше для политических союзов нашей семьи?
— Ты — княжеский внук, — отрезал Линь Шоу. — Твой выбор супруги касается не только твоих собственных чувств, но и репутации всего рода.
— Журавли выбирают себе пару лишь однажды, и на всю жизнь, — с жаром возразил Линь Цзюнь, распрямляя плечи с неожиданной для его обычно легкомысленного образа твёрдостью. — Ты сам учил меня этому с детства, дед. Ты сам взял в жёны ту, которую полюбил всем сердцем, и прабабушке пришлось её принять! Вот и я сделал свой выбор. Я женюсь только на барышне Су, и ни на ком другом!
Князь недовольно поджал губы, покачал головой, но в глубине его взгляда, если приглядеться внимательнее, промелькнуло нечто похожее на скрытое одобрение, тут же спрятанное за привычной суровой миной.
— Ах, ты негодник! Пока твои братья совершают подвиги, ты думаешь только о своих развлечениях! — произнёс он наконец, махнув рукой в сторону слуги. — Оставь нас. Мне нужно серьёзно поговорить с внуком!
Слуга поспешно поклонился и покинул кабинет, унося с собой гору подписанных документов, и тяжёлые двери закрылись за его спиной с глухим стуком.
Стоило дверям плотно затвориться, как вся наигранная лёгкость мгновенно слетела с Линь Цзюня, а лицо его приняло совершенно иное, куда более собранное и серьёзное выражение.
— Ну что там у тебя? — спросил князь, откладывая кисть в сторону, активируя защитную формацию, которая не позволяла распространяться звукам за пределы кабинета, и переводя на внука уже совсем иной острый взгляд.
Линь Цзюнь приблизился к столу, понизив голос до едва слышного шёпота, хотя в кабинете, кроме них двоих, никого не осталось.
— Замечены странные пересылки денег и даров, замаскированные под праздничные поздравления, — начал он, вытаскивая из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги. — Появились несколько посредников, действующих через разные торговые дома, чтобы запутать след, но один из этих домов, тот, что торгует шёлком в северном квартале, имеет давние связи с людьми, служившими прежде… той самой семье.
Князь нахмурился ещё сильнее, взяв протянутый лист и пробегая по нему быстрым, внимательным взглядом.
— А эти связи, — продолжил Линь Цзюнь, — ведут дальше, к людям, которых подозревают в принадлежности к демонической секте. Слишком много совпадений, дедушка, чтобы списать всё на случайность.
— Кто под подозрением? — коротко спросил Линь Шоу.
— Семья Мэй, семья Ло, — начал перечислять Линь Цзюнь, загибая пальцы. — Семья Пэй. И… — он замялся на мгновение, прежде чем произнести последнее имя. — И семья… Ань.
Князь замер, услышав это имя, и на его лице отразилось нечто среднее между недоверием и глубокой, застарелой болью.
— Советник Ань служит нашей семье верой и правдой уже несколько десятилетий, — произнёс он тихо. — Он был рядом со мной ещё до рождения твоего отца.
— Я знаю, дед, — так же тихо ответил Линь Цзюнь. — Именно поэтому я проверял эти сведения трижды, прежде чем решился доложить тебе о них. Слишком серьёзное обвинение, чтобы опрометчиво бросаться такими словами.
Линь Шоу долго молчал, разглядывая список, а затем отложил его в сторону и посмотрел на внука прямым тяжёлым взглядом.