Шрифт:
Я смерил братца-журавля долгим взглядом, стараясь сохранить остатки достоинства.
— Знаешь, Линь Вэй, — сказал я, — после достижения пятой звезды ты стал каким-то слишком весёлым.
— Пятая звезда тут ни при чём, — отозвался он, уже направляясь к дверям зала. — Просто я наконец смог нормально подремать и даже немного выспался.
Пир был организован на большом балконе над внутренним двором. Повсюду горели бумажные фонари, красные и золотые, подвешенные на тонких шнурах между колоннами, и бронзовые подсвечники, стоявшие на высоких ножках вдоль стен, освещали столы. Свет от них играл на расписных балках потолка, на лаковых столиках и на шёлковых подушках, разложенных вокруг. Мы сидели практически над столами нашего отряда, и снизу доносились голоса, смех, звон посуды и запах жареного мяса.
Ох, этот запах…
Мой желудок немедленно напомнил о себе, и, кажется, достаточно громко, потому что Линь Вэй покосился на меня через плечо, а Лу Ян кашлянул.
Я сделал вид, что ничего не слышал.
Князь Линь Шоу сидел во главе на специальном возвышении, перед низким широким столом, заставленным блюдами. На нём было тёмно-синее одеяние и простая серебряная заколка в седых волосах. Никаких украшений и никакой вычурной вышивки, но мне почему-то показалось, что он сейчас наряднее всех в этом зале. Да, девятая звезда всегда производит впечатление. Его обычно строгое и неподвижное лицо сегодня оно казалось мягче, и в уголках глаз собрались морщинки, в которых пряталась улыбка.
Дед был доволен.
Даже не так, он был очень доволен и не собирался этого скрывать.
По левую руку от князя за отдельным столом сидел советник Ань. Он внимательно слушал генерала, вежливо кивая, но взгляд его то и дело скользил по залу, ни на ком подолгу не задерживаясь. За следующим столом расположился громогласный генерал Чэнь. Он держал в руке чашу и что-то громко рассказывал, вспоминая молодость, так что вино в чаше опасно плескалось у самого края.
По правую руку за своими столами уже сидели Линь Цзюнь и Линь И. И два стола, что были поближе к князю, дожидались нас, героических внуков.
Линь Цзюнь, как всегда, сиял. Его светло-голубой халат был расшит серебром так плотно, что при каждом движении по ткани пробегали блики, в волосах поблёскивала изящная нефритовая шпилька, а на поясе висели сразу две подвески, одна с кисточкой, другая с крохотным колокольчиком. Братец Цзюнь был верен себе: избалованный бездельник, который в жизни не держал в руках ничего тяжелее веера. Впрочем, веер у него тоже был, и он им лениво обмахивался, оглядывая зал с видом скучающего ценителя.
Линь И рядом с ним выглядел его тенью: простой серый халат, скромная деревянная шпилька и трость, лежащая у стола. Он сидел очень прямо, сложив руки на коленях, и рассматривал фонари под потолком.
Я глянул на братьев. Линь И слегка кивнул, а Цзюнь подмигнул и отсалютовал веером.
А за столом напротив князя, у самого ограждения, сидели наши верные офицеры: Ван, Дун и Чжао. Все трое был в новой чистой одежде, причёсанные и побритые, и все трое сидели так прямо и неподвижно, будто проглотили по копью. Я видел их в бою и в походе, и ни разу ни у одного из них не было таких испуганных лиц, как сейчас.
Ну конечно.
Одно дело драться с мерзостью, и совсем другое пировать за одним столом с самим князем Хемина, девятой звездой, Патриархом Журавлей.
Я их прекрасно понимал, я сам через это прошёл пару месяцев назад.
Мы с Линь Вэем подошли к возвышению и низко поклонились. Я постарался сделать всё как положено, и мой поклон был не хуже, чем у Линь Вэя.
— Встаньте, встаньте, — князь махнул рукой. — Сегодня никаких церемоний. Садитесь!
Он указал на столы для нас, на самые почётные места, стоящие ближе всех к хозяину пира. Лу Яна, как героя, усадили вместе с офицерами.
Мы устроились, слуги тут же наполнили наши чаши и поставили перед нами ароматные блюда. Я на некоторое время чуть потерял суть происходящего, потому что передо мной разместили нарезанную утиную грудку с хрустящей румяной кожицей, блестящей от мёда, и мне стоило больших сил не опрокинуть всё с тарелки прямо в рот. Честное слово, я бы заглотил её в один присест! Но я честно старался не спеша и прилично есть её, орудуя палочками, как подобает наследному князю.
Линь Вэй только усмехнулся и сделал слугам знак, чтобы мне подлили ещё вина.
Генерал Чэнь тем временем закончил рассказ, громко расхохотался собственной шутке и хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули чашки. Советник Ань вежливо улыбнулся, не разжимая губ. Князь слушал вполуха, а потом поднял руку, и в зале, а вслед за ним и во дворе, постепенно стало тише. Даже генерал готовый было рассказать новую историю, закрыл рот.
Линь Шоу поднялся.
Он не был очень высоким человеком. Мы с Линь Вэем оба были выше его, но когда князь вставал, это переставало иметь значение. Он стоял на возвышении с чашей вина в руке, и я чувствовал, как от него расходится спокойная сила. Он заметно сдерживал её, не выпуская наружу, чтобы не поранить окружающих, но для меня она всё равно была хорошо ощутима, как жар от раскалённой печи.
Тигр поднял голову и навострил уши.
— Сегодня, — сказал князь, и его негромкий голос без всякого усилия разнёсся по залу и достиг двора, — сегодня мы встречаем и чествуем тех, кто вернулся из Южных Болот. Тех, кто пошёл в гиблые топи, и сделал то, что больше сделать никто не мог. Чудовище, отравлявшее наши земли, уничтожено! Люди в прибрежных деревнях больше не боятся выходить из домов, рыбаки вернулись к своим сетям, и дети опять купаются в реке.
Он помолчал, обводя взглядом зал.