Шрифт:
Не беззащитная жена наследника.
Теперь — она.
Анна Баладжар.
В её взгляде — сталь. В осанке — непоколебимость. В сердце — огонь, который не погасить.
Одаш посмотрел на неё — и впервые за эти дни увидел не сломленную женщину, а ту, кем она всегда была в глубине души: воительницу.
Он не произнёс ни слова. Но в тишине между ними родилась новая решимость.
Они найдут виновных.
И никто не уйдёт от расплаты.
Глава 12
Полгода спустя после той страшной череды событий наступил праздник охоты — древний обряд, уходящий корнями в глубь веков.
По традиции добытых зверей приносили к алтарю Рохана, воздавая хвалу за ещё один год, прожитый в сытости и достатке. Женщины же в эти дни погружались в молитвы, отдавая дань небесам за милость и покровительство.
Но в этот раз праздник обернулся трагедией, перечеркнувшей судьбы всех жителей Аркахаллы.
Великий Повелитель Джихиньяр Баладжар погиб. Сорвался со скалы во время охоты — и вот уже его тело покоится в усыпальнице предков.
Прощание длилось пять дней.
На третий день Бильшияр, осунувшаяся от горя, покинула столицу. Отправилась в дальний дворец Плача — место, где должны были укрыться все наложницы, когда-либо делившие ложе с покойным Повелителем. Таков был закон этого царства.
Лишь одна женщина осмелилась бросить вызов ещё одному незыблемому правилу.
Садише Баладжар — мать Повелителя — должна была также последовать во дворец Плача, чтобы в молитвах оплакивать утрату. Но она ясно дала понять: не намерена подчиняться.
Смерть последнего сына подкосила её. Слуги твердили, будто старая женщина почти не встаёт с постели — сломленная, измученная, не в силах принять реальность.
Но истина была иной.
Садише не болела. Она отказывалась признавать, что её власть рушится, что эпоха её правления подходит к концу.
— Как чувствует себя Садише? — спросила Анна, едва Нина переступила порог её покоев.
Наложница только что вырвалась из душного круга обязанностей, устав от бесконечных церемоний и лицемерных соболезнований. Ей не терпелось поделиться новостями.
— Вполне сносно, — ответила Нина. — Строчит без перерыва письма членам совета, требуя ускорить коронацию.
— Вот как, — лишь произнесла Анна.
Нина внимательно посмотрела на неё.
После гибели сына Анна изменилась. Вышла из той бездонной депрессии, в которую погрузилась сразу после трагедии. Но прежней она уже не была.
В её взгляде появилась твёрдость, в движениях — уверенность, в голосе — сталь. За месяц восемнадцатилетняя девушка превратилась в женщину, знавшую цену своим словам и поступкам. Она шла к цели, не оглядываясь, не боясь.
И эти перемены замечали все.
Вдруг за дверью раздался голос Ферухе:
— Госпожа, к вам прибыл айшир Анаташ.
Анна бросила взгляд в окно. Солнце давно скрылось за горизонтом, и первые звёзды уже зажглись на тёмном небе.
Что могло привести старого советника в столь поздний час?
— Впустите, — приказала она и поднялась, чтобы встретить гостя.
Айшир Анаташ вошёл — серьёзный, хмурый, совсем не похожий на себя. Обычно его лицо озаряла лёгкая улыбка, а в глазах искрилось лукавство. Теперь же взгляд его был тяжёлым, а губы сжаты в прямую линию.
— Добро пожаловать, айшир Анаташ, — склонилась Анна. — Чем могу вам помочь?
— Боюсь, у меня плохие вести, госпожа, — произнёс он и замолчал, бросив взгляд на Нину.
— Не волнуйтесь, — мягко сказала Анна. — Говорите свободно.
Старик кивнул, принимая её слова, и молча протянул конверт.
Анна взяла письмо. Развернула. Начала читать.
С каждой строкой её лицо становилось мрачнее.
Нина, стоявшая в стороне, переводила взгляд с одного на другого, но не решалась прервать молчание.
— Мы случайно перехватили это письмо, направленное наместнику Эврадоша, — наконец заговорил Анаташ. — Боюсь, схожие послания были отправлены всем.
— Насколько правдивы эти сведения? Возможно, нас хотят заманить в ловушку? — Анна дочитала письмо, аккуратно сложила его и вернула в конверт. Движения её были точны, почти ритуальны.
— До меня доходили слухи, — ответил Анаташ, — а это письмо стало их подтверждением.
— Вы уже сообщили об этом наследнику? — голос Анны звучал ровно, но в нём угадывалась напряжённая струна.