Шрифт:
Мужская гордость Калеба была почти осязаемой.
— Если ты думаешь, что эта девушка хочет от меня сбежать, значит, с возрастом ты окончательно разучилась понимать молодых женщин.
— Прошу прощения! Мне едва исполнилось двадцать девять.
— Практически одной ногой в могиле, — невозмутимо отозвался он.
Сера раздражённо фыркнула.
— Как там моя таверна?
Калеб приподнял бровь.
— Моя таверна в полном порядке. Ремонт закончен. Развлечения сносные.
Каждый вечер он ездил в Лондон, чтобы лично следить за делами заведения, заботиться о безопасности артистов и проверять, чтобы запасы спиртного не иссякали.
Сера кивнула.
— Но?..
Он слегка наклонил голову.
— Но без Воробья это всего лишь кабак.
Серу пронзил укол сожаления. Она скучала по своему заведению: по запаху свежеструганного дерева и крепких напитков, по дымку свечей и табака, по музыке — лучшей во всём Лондоне, как она была убеждена.
Но больше всего она скучала по самой себе, той, какой становилась там. По тому, как растворялась в музыке и одновременно обретала себя. Становилась Воробьём.
Свободной.
— Как продвигается мой развод?
— Если бы он проводил больше времени с девушками, это помогло бы.
— Возможно, он не хочет проводить с ними время.
— Но ведь именно он их выбрал.
— А вдруг он выбрал их лишь потому, что не считал тебя возможной кандидатурой?
Сера нахмурилась.
— Я вернусь, как только он выберет себе жену.
Калеб хмыкнул, и смысл, который она уловила в этом звуке, ей совсем не понравился.
— Что?
Он покачнулся с пятки на носок, засунув пальцы за пояс брюк.
— Ничего. Просто я не уверен, что ты вообще вернёшься, если так и не научишься давать отпор своему герцогу.
Сера прищурилась и сердито прошептала:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Думаешь, я не знаю, что происходит каждый раз, когда вы остаетесь наедине? — произнёс друг с такой непринуждённостью, словно они обсуждали погоду.
— Боюсь, ты ничего об этом не знаешь. Совершенно ничего.
— Воробушек, этот герцог завладел тобой с самой первой минуты вашего знакомства. А ты завладела им. И ни годы разлуки, ни развод не изменят того, как он на тебя смотрит. Как и того, как ты сама отводишь от него глаза.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — отрезала Сера, отворачиваясь.
Она хлопнула в ладоши и направилась к месту, где маленький белый шар безмятежно лежал в густой зелёной траве.
— Какая команда будет играть первой?
Как он на тебя смотрит.
Малкольм не смотрел на неё. Она ему не нужна. Никогда не была нужна.
А если она и не смотрела на него, то лишь потому, что с их приезда в Хайли они почти не виделись. И уж точно не потому, что она боялась заметить, как он на неё смотрит.
Но как именно он на неё смотрел?
Нет. Чепуха. Калеб ни черта не понимает во взглядах.
К счастью, на Сесили всегда можно было положиться, когда требовалось отвлечь внимание.
— Поскольку в прошлом раунде победили мы… — Она выдержала торжественную паузу, которую сопровождали радостные возгласы сестёр Серы, насмешливые выкрики четырёх претенденток на титул герцогини и лай собак у края лужайки. — Первыми играем мы! Приготовьтесь к сокрушительному поражению!
Несколько матерей неодобрительно зафыркали, наблюдая за дерзким поведением Сесили. Однако они уже успели усвоить, что жалобы на присутствие сестёр Тэлбот вызывают лишь раздражение Серы и ещё большую бесцеремонность самих сестёр, поэтому предпочли держать языки за зубами.
Впрочем, положение не облегчало то обстоятельство, что их дочерям, похоже, нравились Запятнанные Сёстры. Леди Лилит и леди Фелисити Фэрклот — почему-то никто не мог называть её иначе, чем полным именем, — не просто симпатизировали им. Казалось, они уже перенимали их привычки.
Сесили наклонилась, чтобы поднять тяжёлый синий шар, и леди Лилит тут же воскликнула:
— Лично я уже сражена наповал вашим платьем, леди Сесили!
Сесили выпрямилась и кокетливо выставила бедро, демонстрируя наряд, который некоторые назвали бы слишком тесным. В особенности так считали сидевшие неподалёку пожилые дамы.
— С удовольствием порекомендую вам свою портниху, леди Лилит.
— Возможно, для вашего свадебного приданого! — поддразнила её Софи.
— Ну-ну, — сказала Сесили, дождавшись, пока смех утихнет. — Всем известно, что Хейвен питает слабость к женщинам, умеющим управляться с шарами.
— Правда? — с тревогой спросила мисс Мэри.
— Самая настоящая, — заверила её Сесили. — Спросите Серу. Она прекрасно знает, как его интересуют… круглые предметы.
Семь женщин разразились смехом, который варьировался от сдавленного хихиканья до громогласного хохота.