— Похоже, у вас там настоящий бардак.

— Драмы хватает, — согласился Клемент. — Я спокойно занимался своими делами, пока судья не втянула меня в качестве управляющего.

— Да, вы уже говорили по телефону.

То есть: это я уже слышал.

— На какой стадии дело?

— Какое именно? Суд по убийству назначен на двадцать третье мая. Наследственная история заморожена до разрешения уголовного дела. Судья одна и та же по обоим делам и держит все под жестким контролем.

— Тогда какое отношение ко всему этому сейчас имею я?

— Пока никакого официального. Я просто пытаюсь подтвердить активы миссис Барнетт.

— Хорошо. Вчера я час разговаривал с нашим адвокатом, и моя позиция такова. У меня были фидуциарные отношения с Гарри Корсаком и Элеанор Барнетт, теперь оба умерли. Как и отношения со всеми нашими клиентами, они были конфиденциальными и защищались профессиональной тайной. После их смерти режим конфиденциальности, скажем так, несколько ослаб. Я готов дать показания под присягой в рамках депозиции, в присутствии своего адвоката и под запись. Добровольно выступать в каком-либо процессе я не буду, если, конечно, меня не вызовут повесткой — тогда явлюсь. Справедливо?

— Наверное.

— Но кое-что я могу рассказать прямо сейчас, не для протокола и конфиденциально. Это поможет вам составить опись активов. Мы говорим не для протокола?

Клемент не вполне понимал, что здесь вообще считать протоколом, и знал, что за обедом тут же перескажет все Тедди Хаммеру. Он не журналист, собирающий материал, и летел в Атланту не затем, чтобы упереться в стену.

— Конечно.

Бадди начал с самого начала.

Он работал биржевым брокером в Merrill Lynch в Атланте, когда познакомился с Гарри и Элеанор. Ее первый муж умер несколькими годами раньше, оставив пятьдесят тысяч долларов страхового возмещения. Гарри работал в Coca-Cola и только что получил право участвовать в программе опционов для сотрудников. Они вложили все деньги в акции Coca-Cola и много лет продолжали покупать их. Жили экономно, откладывали сколько могли и тридцать лет приобретали столько акций Coca-Cola, сколько позволяли средства. Позднее по той же схеме начали покупать Wal-Mart. Обе компании росли, акции многократно дробились. Небольшие накопления Корсаков превратились в состояние.

Около 1990 года они позволили себе роскошный отпуск и поехали на маленький карибский остров, о котором почти никто не слышал. Он назывался Монтруж и относился к Французской Вест-Индии, неподалеку от Гваделупы. Несколько руководителей Coca-Cola открыли для себя это место и пытались держать его в секрете. Рай — крошечный остров с красивыми горами и белыми пляжами. Гарри и Элеанор влюбились в него и купили хорошее бунгало за полмиллиона.

Потом появился девелопер из Атланты и увидел перспективу. План заключался в том, чтобы купить весь остров, распродать отдельные участки, построить один-два курорта и наблюдать, как растут цены — что-то вроде Мюстика. Гарри, чье здоровье уже было неважным, устал работать и начал мечтать о прекрасной пенсии на острове. Он вложил в проект пять миллионов долларов и построил на пляже дом побольше. Земля продавалась по безумным ценам. На острове поселилось несколько знаменитостей, и цены взлетели еще выше.

Сделка по продаже Монтружа за двести миллионов долларов сорвалась. Доля Гарри составляла бы пятнадцать процентов. Для завершения третьего курорта потребовалось новое финансирование, и Гарри внес еще пять миллионов. Бадди уже тогда выразил опасения, но Гарри был непреклонен. Партнеры с ограниченной ответственностью начали ссориться, посыпались иски. Курорты работали хорошо, недвижимость стоила баснословно дорого, но среди владельцев царил разлад. Одна группа попыталась поглотить другую. Гарри поддержал проигравшую сторону. Крупный кредит оказался в дефолте. Гарри внес еще пять миллионов. Почти все акции Coca-Cola и Wal-Mart были проданы, однако недвижимость пока поддерживала его состояние.

А затем случилась невероятная катастрофа. Первого июня 1999 года вулкан на Монтруже извергся впервые за двести сорок лет. Остров практически взорвался и исчез с карты. Погибли более ста туристов и жителей, большинство тел так и не нашли. Гарри и Элеанор были там неделей раньше. Их роскошный дом был полностью уничтожен. Обычные страховые полисы на острове покрывали пожар, ветер, наводнение и тому подобное — но ни один не упоминал вулканы. Владельцы подали огромные иски, тяжбы тянулись, пока им не надоело проигрывать. Страховые компании выиграли все дела.

Здоровье Гарри, и без того плохое, стало ухудшаться еще быстрее. У них с Элеанор одновременно случились нервные срывы, и оба пошли к психотерапевтам. Желая убежать от всего, они продали дом в Атланте и перебрались в холмы Северной Виргинии. Вскоре после переезда Гарри умер.

История была очень печальной.

Очевидный вопрос: сколько денег — если вообще что-то — осталось?

Бадди некоторое время уходил от ответа, затем сказал:

— По совету адвоката я не могу назвать точную стоимость акций в портфеле. Если суд прикажет, назову, но сейчас — нет.

Клемент раздраженно ответил:

— Понимаю. Но я пытаюсь оценить перспективу тяжбы, и мне очень помогло бы хотя бы приблизительно понимать стоимость акций Элеанор.

— Понимаю. На пике акции Coca-Cola стоили чуть больше десяти миллионов. Сейчас осталось меньше полумиллиона. Wal-Mart доходил примерно до шести миллионов, и этих акций больше нет вообще.

Клемент сумел скрыть реакцию.

— Это намного меньше, чем мы думали.

— Существенно меньше полумиллиона.

Через полтора часа Клемент ушел, вернулся в отель и нашел Тедди Хаммера за маленьким столом в бизнес-центре. Он сел напротив, улыбаясь и качая головой.