— Можно спросить, вы расходитесь цивилизованно?

— Можно. В основном да. Я составил простое соглашение о разделе имущества, она его рассматривает. Практически все достается ей, включая детей. У меня свободный режим встреч с детьми. Расходы делим, ипотеку плачу я. Пока без фейерверков. Никто никого ни в чем дурном не обвиняет.

— Это так печально.

— Печально. Но мы справимся. Я твердо решил пройти через это и, надеюсь, начать более счастливую жизнь. На тебе это никак не должно отразиться.

— Я о себе не думала, Саймон.

— Знаю. Я ценю все, что ты здесь делаешь, Тилли, и понимаю, что говорю об этом слишком редко.

— Спасибо, Саймон. Мне нравится моя работа.

— Рад слышать. И еще одна неприятная новость: я снова полез в банк, потому что Поле нужны наличные. Ты знаешь, как я это ненавижу, но выбора нет.

— Тебе решать, босс. — Она улыбнулась и встала. — И если тебе понадобится с кем-нибудь поговорить, я всегда рядом. Ну, женский взгляд и все такое. К тому же один развод у меня уже за плечами, так что я через это проходила.

— Спасибо.

Она повернулась и пошла к двери. Саймон не смог удержаться и полюбовался видом. Тилли действительно приводила себя в форму. После того как дверь закрылась, он задумался о том, что должен был заметить раньше. В последнее время Тилли стала заметно веселее и жизнерадостнее и проводила больше времени не только в спортзале, но и перед зеркалом. Одежда — теперь меньших размеров — была более стильной и лучше подчеркивала фигуру.

Неужели Тилли после долгого затишья кого-то встретила? Саймон искренне на это надеялся.

Элеанор становилась все настойчивее насчет их обедов, которые теперь называла «свиданиями». Саймон терпел их ради возможного горшка с золотом в конце радуги. Но гастрономическое приключение придумал он сам и остановить его уже не мог. К тому же он все больше сближался с Нетти, а она все сильнее на него полагалась. Однажды даже проговорилась, что он ей «нужен».

Ее подруга Дорис уже дважды ела в Bombay Oven — уютном маленьком кафе в переоборудованной бензоколонке в пяти милях к западу от города. Элеанор твердо решила туда съездить хотя бы для того, чтобы не отставать от Дорис, которая страшно завидовала подруге, обедавшей с красивым молодым адвокатом. Чем больше Саймон слышал о Дорис, тем меньше хотел с ней знакомиться.

Как всегда, он приехал раньше, чтобы изучить обстановку на парковке и устроиться пониже за рулем, откуда можно будет наблюдать за навыками вождения Элеанор. Дорога была окружная, машин немного, но Нетти сумела собрать за собой целую колонну. Когда показался старый «Линкольн», ползущий не быстрее тридцати миль в час, за ним бампер к бамперу тянулись с дюжину автомобилей. Она сбросила скорость еще сильнее и начала съезжать с дороги, ни на секунду не подумав о поворотнике. Проезжавшие мимо машины сердито сигналили.

Саймон помог ей выбраться из машины. Выглядела она, как всегда, прекрасно — словно собралась в церковь: симпатичное синее платье, которое он уже видел несколько раз, цветочный шарф, собранный вокруг шеи, темные чулки, туфли на низком каблуке. Входя в кафе, Саймон почти ожидал запаха дизельного топлива и машинной смазки, но внутри все оказалось ультрасовременным: черно-белая плитка на полу, зеркала, стекло и столы с льняными скатертями.

Ну вот и пообедали дешево, — подумал он.

Для начала они заказали чай и запеченную лепешку. Ресторан был тихим и полупустым, столики стояли на приличном расстоянии друг от друга. У Саймона был свой план разговора, но торопиться он не хотел. Для Элеанор эти вылазки много значили.

Поболтав о полном отсутствии знаний об индийской кухне, они отложили меню. Элеанор посерьезнела.

— Уолли Такерман снова звонил сегодня утром.

— Снова?

— Да. Он уже месяц звонит, хочет, чтобы я пришла к нему в контору и мы пересмотрели мое имущество и все такое.

В тот момент Саймон не мог придумать в своей сложной жизни ничего важнее состояния Элеанор. Мысль, что к нему приблизится другой адвокат — особенно такой червяк, как Уолли, — сильно тревожила.

Он беззаботно пожал плечами.

— И что вы ему сказали?

— Я не лгунья, Саймон, — сказала она и посмотрела на него так, будто он именно это о ней и думал.

— А кто сказал, что вы лгунья? — защитился он.

— Я сказала, что плохо себя чувствую. И в тот момент это было правдой, потому что его звонки меня расстраивали. Но, похоже, он не отстанет. Что нам делать?