Шрифт:
— Мы совершаем военную диверсию, — напомнил я, глядя, как он тащит железный ящик под мышкой. — Ограбление в договор не входило.
— Я расширил перечень услуг, — довольно отозвался брат. — Частная инициатива. Ты в своём баронстве должен такое поощрять.
На обратном берегу нас ждали не паспорта. В складе у причала разместили пулемёты, прожекторы и две машины с газовыми баллонами. Вербовщик стоял за солдатами, прикрывая рот влажным платком.
— Объект не уничтожен, — раздражённо произнёс он. — Вы нарушили прямой приказ и сохранили производственный персонал противника.
— Сейчас они без оборудования, начальства и недельного жалованья, — хмыкнул я, выходя из воды. — Воевать им будет некогда. Придётся искать нормальную работу.
— Вы оба подлежите задержанию, — отрезал вербовщик и поднял руку. — Сопротивление разрешено подавить любыми средствами.
Пулемёты ударили одновременно. Я прикрыл голову руками и пошёл вперёд. Пули рвали куртку и мясо, но отскакивали от костей. Бродислав обошёл причал по крышам, рухнул на расчёт с высоты второго этажа и начал объяснять солдатам недостатки выбранной профессии.
Газовые машины я разрезал прежде, чем открылись клапаны. Один баллон зашипел, сладкий запах пополз по земле. Пришлось поднять его и бросить в реку. Вербовщик побежал к автомобилю, но Бродислав догнал его у дверцы.
— Живым, — рявкнул я, отбрасывая последний пулемёт. — Он знает, кто отдал приказ.
Брат прижал вербовщика лицом к капоту. Когти лежали на шее, но кожу пока не прорезали.
— Видишь, как я стараюсь? — процедил Бродислав, втягивая запах крови. — Уже целых пять секунд держу человека живым. Никакой благодарности.
Вербовщик назвал начальника, адрес управления и три явки проекта. После этого Бродислав посмотрел на меня. Я покачал головой. Брат поморщился, ударил пленника затылком о металл и оставил дышать.
— Ты портишь мне характер, — проворчал он, забирая золотую зажигалку. — Скоро начну переводить старушек через дорогу.
— С твоей силой они окажутся на другой стороне вместе с дорогой, — отозвался я. — Начни с чего-нибудь безопаснее.
На следующий день газеты сообщили, что завод уничтожили вражеские диверсанты. О рабочих не написали ни слова. Через неделю нас снова нашли люди в чистых пальто и предложили сотрудничество с другим ведомством. Паспорта поменялись, формулировки остались прежними.
Мы воевали в снегу, пустынях и джунглях. Иногда вместе, иногда по разные стороны. Государства меняли флаги, но быстро находили для нас одинаковые клетки. В одной стране нас называли героями, в следующей преступниками, а в третьей пытались купить оптом. Бродислав торговался из принципа, потом всё равно убивал нанимателя, если замечал ремни или газовые баллоны.
Виктор становился в нём всё заметнее. Брат научился улыбаться перед убийством и перестал считать тех, кто слабее. Я выбирал цели внимательнее не из доброты: труп редко сообщал полезную информацию, а бессмысленное мясо быстро начинало вонять.
В одной горной деревне мы нашли склад проекта. Охрана сложила оружие, когда я разрезал броневую дверь. В подвале сидели дети, на которых испытывали препараты регенерации. Трое выжили. Остальных вынесли в мешках.
Начальник лаборатории поднял руки и назвал коды других объектов. Я собирался оставить его живым до конца допроса. Бродислав вошёл сзади и одним движением свернул ему шею.
— Он был нужен, — процедил я, глядя на обмякшее тело.
— Он трогал детей, — рыкнул брат, вытирая пальцы о халат мертвеца. — Теперь не будет.
— Сначала он должен был назвать имена, — отрезал я. — Потом мог получить твою заботу.
— Ты всё ещё притворяешься человеком, — усмехнулся Бродислав, выпуская когти. — Строишь правила, считаешь полезность и оставляешь мразь дышать, пока она тебе удобна.
— А ты слишком стараешься доказать, что человеком не являешься, — произнёс я, разворачиваясь к нему. — Зверь убивает ради еды или защиты. Ты убиваешь, потому что тебе нравится последнее движение.
Он бросился без предупреждения. Когти рассекли мне щёку, я встретил его предплечьем и ударил в грудь. Адамантиевая кость не сломалась, его рёбра сломались сразу. Бродислав отлетел к столу, поднялся и снова пошёл вперёд.
Мы разнесли лабораторию быстрее, чем охрана. Он был быстрее, бил под разными углами и не берег тело. Я был тяжелее и мог закончить драку одним точным движением. Когти несколько раз останавливались у его горла, глаз и сердца. Он это заметил.
— Давай, Логан, — прохрипел Бродислав, удерживая моё запястье у собственной груди. — Докажи, что твои правила чего-то стоят.
— Если проткну сердце, ты восстановишься, — отозвался я, убирая когти. — А мне потом опять слушать твои рассуждения. Слишком суровое наказание для победителя.