Шрифт:
Он не обиделся. Люди его породы редко тратили силы на обиды, пока между ними и собеседником находилось толстое стекло.
Дни складывались из игл, ударов током, скальпелей и вопросов. Нас кормили мясом, привязывали к столам, ломали кости и записывали время восстановления. Война снаружи продолжалась, но сюда она проникала только газетными заголовками и новыми ранеными, которых заносили через нижний коридор.
Потом изменились мундиры охраны. Исчезли сабли, винтовки стали короче, лампы ярче, а приборы вокруг столов покрылись шкалами и проводами. Я перестал считать месяцы, когда увидел за окном первый автомобиль без лошадей. Время здесь шло правильно, просто нас из него не выпускали.
Бродислава иногда проводили мимо моей камеры. Он становился шире в плечах, двигался тише и всё реже реагировал на имя Бродислав. На «Виктора» поворачивался сразу. Это мне не нравилось, но высказать претензии было некому. Росс молчал. Алиска не отзывалась. Магия отсутствовала, а золотой портал не появлялся ни в одном из коридоров.
На очередном обследовании меня закрепили кожаными ремнями. Ошибка была мелкой, почти оскорбительной. Металлические скобы выдерживали мои рывки, кожа выдержать не могла.
Я дождался, пока санитар наклонится к руке, выдвинул когти и перерезал ремень. Второй рукой схватил его за ворот, ударил лбом и перехватил ключи. Врач успел нажать кнопку на стене. Сирена загудела раньше, чем я открыл дверь.
Первого охранника я вбил плечом в стену. Второму рассёк бедро, не задевая артерию. Третий выстрелил почти в упор. Пуля вошла под ключицу, удар развернул корпус, но через несколько секунд металл выполз из затягивающейся раны и звякнул о плитку.
— Логан покинул камеру! — крикнул кто-то из-за поворота. — Перекрыть сектор Виктора!
Хоть чем-то помогли. Я свернул направо, выбил дверь плечом и оказался в помещении с клеткой. Бродислав висел на цепях, закреплённых к потолку и полу. На его груди чернели круглые ожоги от электродов.
— Долго ты, — сипло усмехнулся он, разрывая кожу на запястьях очередным рывком. — Я уже начал думать, что тебе понравилось обслуживание.
— Жалобную книгу не дали, — отозвался я, разрезая цепи. — Придётся оставить отзыв на персонале.
Он упал на ноги, выпрямился и тут же прикрыл мне спину. Мы двигались без команд. Я резал замки и стволы, он ломал людей, которые держали оружие. Через пять минут мы добрались до грузового двора. За сетчатым ограждением темнел лес, до него оставалось метров сто.
Из потолочных распылителей вырвался белый туман.
— Не дыши! — рявкнул я, прикрыв рот локтем.
Предупреждение опоздало: в лёгких появился холод, а мышцы налились ватой. Рана под ключицей перестала стягиваться. Бродислав пробил ограждение и выскочил наружу, а я сделал ещё два шага и упал на бетон.
Он мог уйти. За оградой не было прожекторов, люди проекта стреляли в меня, лес находился рядом. Бродислав остановился, выругался и вернулся.
— Какого хрена? — прохрипел я, когда он поднял меня за ремень.
— Никто, кроме меня, не имеет права тебя убивать, — рыкнул брат, потащив меня к пролому. — Не заставляй повторять, это звучит слишком по-доброму.
Дротик вошёл ему в шею. Второй ударил в спину, третий попал под лопатку. Бродислав ещё держался, но ноги уже подгибались. Он успел оттащить меня за ограду и рухнул сверху, придавив к холодной земле.
Люди в масках окружили нас через несколько секунд. Один проверил зрачки, другой надел на шеи металлические ошейники. Человек в сером подошёл последним. Пальто на нём сменилось, а лицо почти не изменилось. Наверное, хороший уход или такая же регенерация, только служебная.
— Сроки придётся сократить, — сухо произнёс он врачу. — Логан готов к основной процедуре. Виктора сохранить как контрольный образец.
— Я тебя запомнил, — выдавил я, не чувствуя пальцев.
— На это мы и рассчитываем, — безразлично отозвался куратор. — Память понадобится до завершения адаптации.
Меня разбудили уже в другом корпусе. Бетонные стены покрывала серая краска, за окном лежал снег, а под потолком гудели прямоугольные лампы. На столе у дальней стены стоял толстый прозрачный контейнер. Внутри лежали тусклые слитки размером с ладонь.
Куратор вошёл без пальто. Белый халат сидел на нём хуже мундира, зато на груди появился металлический пропуск с надписью «Страйкер». Значит, для могилы имя всё-таки нашлось.
— Адамантий, — произнёс Страйкер, коснувшись контейнера. — Металл обладает прочностью, недоступной современной промышленности. Обычный человек погибнет при попытке соединить его с костной тканью.
— Звучит дорого, — хмыкнул я, сидя в стальном кресле. — Можете просто выдать мне слиток. Обещаю носить в кармане и никому не показывать.