Плюс, разумеется, деньги. Хорошие, постоянные, текущие тоненькой струйкой каждый день. Какие бы планы я ни строил на торговый дом, на лавку и на лекарни, лишних монет у меня сейчас нет, а тут готовая ежедневная подушка, и от неё отказываться, прости господи, попросту глупо.

Ну и девочки, конечно. Если оставить их без защиты, то совсем скоро их жизнь станет намного хуже. Роза тоже не была образцом хорошего работодателя, но Кривой с Щербатым это совершенно другой уровень. Уверен, что уже через пол года некогда элитное заведение превратится в дешёвый бордель, в котором не останется ни капли прежнего лоска.

Поэтому решение в голове постепенно сформировывалось. Осталось только поговорить с этой парочкой и… убедить Карину в том, что моё предложение, которое я затем сделаю, для неё наиболее выгодное.

Я отлепился от косяка, прошёл к столу, налил себе из чайника остатки уже совсем холодного чая и в три глотка допил. В горле от пыли двора всё ещё першило, но стало чуть бодрее. Я повернулся к Карине.

— Значит, так, Карина. Давай по порядку. Первым делом отправь посыльного к Кривому и второго к Щербатому, пусть передадут на словах, что я жду их обоих в «Источниках» через час. Если будут пытаться через посыльного что-то уточнять, торговаться или назначать другое время, ответ один: через час, в «Источниках», у хозяйки наверху. Дальше мы с Сизым и Игнатом одеваемся и идём туда вместе с тобой. Тут всё понятно?

Девушка вытянулась по стойке смирно и уверенно кивнула.

— Да, господин Морн.

Карина едва заметно выдохнула.

— Игнат, спускайся вниз и найди Лисичку. Передай ей, чтобы через час тоже была в «Источниках».

Игнат развернулся и вышел. Сизый тут же сообразил, что без него уходить нельзя, очнулся от созерцания ларца и важно зашагал следом, попутно одарив Себастьяна на прощание ещё одним недоверчивым взглядом.

Дверь за ними закрылась, и я тут же обратился к Карине.

— Думаю, мы решим твой вопрос. Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Я стянул через голову старую рубаху, бросил её на спинку стула и потянулся за свежей. Только вот натянуть её не успел — за спиной зашуршало соскользнувшее с плеч и осевшее у щиколоток платье. Знакомый звук.

Я обернулся.

Карина стояла посреди комнаты в одних чулках. Платье лежало вокруг её щиколоток — она даже не переступила через него, словно специально оставила, чтобы я увидел, как она шагнула из своей оболочки. Стояла прямо, плечи развёрнуты, руки опущены вдоль тела. Не прикрывалась, не отводила взгляд и не играла в стеснение. Просто смотрела на меня в упор и ждала хоть какой-то реакции.

Я скользнул по ней глазами и поймал себя на том, что секунду просто смотрю. Не как мужик на девушку из борделя, а как тренер на спортсменку перед стартом — оцениваю, что у меня перед глазами. И сразу понял, почему «Источники» приносили столько, сколько приносили.

Тело у неё было то, ради которого мужики оставляли месячный заработок. Тяжёлая высокая грудь, узкая талия, длинные сильные ноги, бёдра, очерченные так, что взгляд за них цеплялся помимо воли. Кожа в свете из окна казалась тёплой и даже почти золотой — летний загар уже сошёл с предплечий, но плечи и грудь хранили мягкий медовый оттенок.

На правом бедре, ближе к паху, тонкий белый шрам в палец длиной — старый, лет пять как минимум. Под грудью — крошечная родинка, такая, какую замечаешь только когда совсем близко. Чулки на ней были тонкие, шёлковые, с аккуратной подвязкой над коленом. Она понимала на что идёт и заранее подготовилась.

В паху у меня сразу стало тесно. Семнадцатилетнее тело, которое я обычно держу в узде, радостно встрепенулось и заорало в голос: «шикарная женщина, давай, парнишка, не тупи, такое не каждый день само в руки приходит!». Я дал ему мысленный подзатыльник. Тело обиделось, но не угомонилось — продолжило фоном ныть и топать ножками, как ребёнок, у которого отобрали вкусняшку.

Параллельно, по привычке, я включил Оценку. Не специально — она у меня в последнее время сама подцеплялась, стоило задержать взгляд на человеке.

«Карина, возраст: 24 года. Текущее эмоциональное состояние: решимость (61%), страх (28%, направленный на ситуацию, не на собеседника), стыд (8%), надежда (3%). Физическое состояние: лёгкая дрожь в коленях, учащённое сердцебиение. Скрытая мотивация: получить покровителя единственным инструментом, который надёжно работал всю взрослую жизнь».

Я мысленно хмыкнул. Шестьдесят один процент решимости — это в её положении почти героизм. Восемь процентов стыда — это вообще удивительно для девушки, которая половину взрослой жизни торговала собственным телом. Значит, ко мне у неё какое-то особое отношение.

Самое интересное в этой карточке вот что. «Единственным инструментом, который надёжно работал всю взрослую жизнь». Это и есть её настоящий ужас. Не то, что Кривой её завтра пустит по кругу. А то, что в этой комнате, передо мной, у неё нет другого аргумента. Ни денег, ни связей, ни ватаги за спиной. Только тело. И она его выкладывает на стол с той же спокойной уверенностью, с какой шулер выкладывает последнюю карту, потому что больше выкладывать нечего.