Стратега, который, как ни крути, защищал симпатичную ему страну и её людей.

Теодор решительно шагнул в небольшую комнату, где над схемой дорог Валентии склонялись защитники Луэнцина. На мгновение его отвлекла схема — штука, которую средний епископ, помимо, разве, бывших имперских военных, принял бы за принадлежность языческого камлания и, возможно, даже вызова демонов. Это смотрелось загадочнее, чем штрихи огамы для тех, кто не умеет их читать, мистичней, чем расписные камни пиктов. Это шокировало больше, чем треугольные подвижные уши на медноволосой голове стратега.

Теодор не проклял всю компанию с порога только потому, что Защитник Диведа как-то показал ему точно такую же штуку и объяснил, что там к чему.

Бывшая римская провинция была представлена на четырёх больших листах толстейшего пергамента — на каждый ушло по телёнку. Она, с её изрезанной береговой линией и границами, проведёнными по извилистым берегам рек, с горами, лесами, холмами и болотами, была изображена простым прямоугольником. Внутри были нарисованы круги — города, квадраты-форты, крестики — не церкви, а шахты. Были значки для убежищ, холмовых фортов, отдельных башен. Между ними, подобные изображениям молний, пролегали зигзаги дорог. В жизни дороги были плавно-извилистыми, да и не соответствовали изломы реальным изгибам — а вот длина была пропорциональна, и каждая станция помечена. Реки изобразили не лучшим образом — зато на них были отмечены значками броды, судоходные участки, пороги.

Что характерно, Немайн в этом нарисованном хаосе разбиралась отлично! Да и смотрелась совершенно естественно, истинной собой, несмотря на золотой крестик на шее. Наверное, для эллинов так же выглядела бы Афина Паллада, надень она стихарион вместо пеплоса и лорику сквамату вместо панциря из козьей шкуры.Теодор потерял ещё одно мгновение: так ведь и было! Совсем недавно Немайн носила короткую кольчугу поверх тёмного шерстяного платья. Потом появился красный стихарион, а теперь, вот, и доспех поменялся — на ней действительно, кроме стихариона, был надет кожаный поддоспешник-субармалис, а поверх него — чешуя. Та самая лорика сквамата, которую без римской фабрики особо и не получишь.Ирландская языческая богиня даже внешне преобразилась в римскую августу-христианку. Даже кровавые лохмы свои собрала в приличную причёску. Даже крестик вытащила и пристроила поверх брони, и украшающий его рубин посверкивал алой каплей, напоминая — уж она то, что Господь принёс меч, понимает вовсе не в духовном смысле. Теодор вздохнул. С демоном, какой оставалась римская Афина-Минерва, было бы даже проще. Попытаться изгнать, не получится — пополнить сонм мучеников. Эта же, мало что, предпочла долю человека, так ещё и искренне считает себя правой и благонамеренной! При этом всё, что она делает, имеет какую-то цель. И если сида уклонялась от встречи и разговора до тех пор, пока Теодор не явился в Луэнцин — значит, здесь он ей и нужен.

Преосвященный Теодор ткнул в сторону крещёной богини пальцем.

— Ты знала, что будет война! Я даже думал, что ты её вызвала… Примчался сюда, чтобы тебя остановить, и… Говори: зачем я тебе понадобился?

В ответ увидел искреннее недоумение в серых глазах. Настолько сильное, что даже устыдился. Люди, христиане, готовятся идти на смерть — разве им не нужен пастырь?

Крещёная богиня подумала даже об этом.

Глава 15

МИРОТВОРЧЕСТВО

Какие песни, милый мой,

Когда вокруг лишь ненависти крики,

А в сердце скорбь о глупости людской,

Которою, как некой тьмой,

Ослеплены и малый и великий?

Фёдор Тютчев

Преосвященный Теодор для начала попробовал прекратить войну самым простым способом — просто попросить об этом отвечающее за явление существо.

Немайн удивлённо вскинула бровь.

— Меня вполне устраивал мир, — сообщила она. — Не я, знаешь ли, устроила второй Заговор Варваров. Такое готовят годами.

Она подошла к схеме. Назвать этот рисунок картой епископ не мог. Правда, он догадывался, что сида сказала бы, если бы ей предложили вместо этого непохожего на настоящую местность, но точного инструмента монастырский рисунок с красиво отрисованными городами, замками, лесами… драконами, китами, что пускают фонтаны, всадниками на конях, развевающимися флагами. Ей неважно, что у Красного города черепичные крыши — ей важно, что форт может быть удержан гарнизоном в три сотни человек, а по ведущей из него на Луэнцин дороге может, не мешая встречному движению, двигаться пешая колонна шириной в четыре воина и обоз из стандартных армейских или почтовых повозок. Леса просто обозначены штриховкой как места, где дороги проходят через удобную для засад местность.

Сейчас сида водила пальцем по схеме, показывая, как именно враги окружили Дивед и его союзников… и почему у них ничего не выйдет. Казалось, будто палец богини, и правда, волшебным образом передвигает войска по дорогам-стрелкам, от победы к победе.

— Заговор в целом провалился бы и без меня. Может, ущерб был бы больше, но и только. Сейчас на остатках Валентии собралась удивительно хорошая команда. Клотен, Екатерина, Лорн, Давид. Возьмём начальника дорог: он содержит пути в лучшем состоянии, чем в остатках восточной империи. Вдоль путей работает курьерская почта. Одного этого достаточно, чтобы разбить нескоординированные атаки извне. Нам достаточно победить в одном месте — и высвободившиеся силы обрушатся на противника в другом, решая исход дела в свою пользу и там.

Теодор печально улыбнулся. Она не сказала главного — кто именно обеспечит самую первую, бесценную победу, с которой и начнётся, по сути, избиение младенцев. Он попробовал посмотреть богине в глаза — и, разумеется, не обнаружил в них тени смущения. Вместо этого сида широко улыбнулась, показав островатые для нормального человека зубы. Гордо обвела взглядом своих — да, уже своих! — командиров. Теодор отметил, как они невольно выпрямляются по её взглядом и разворачивают плечи.

— Или вот Макдара, Гарет, Лусий — каждый на месте. Я придумываю хитрости… ну или снаряды из пращи швыряю, победу обеспечивают они. Лусий вон ночную атаку провёл идеально, потому что не исполнял моих инструкций буквально, а на месте сообразил, как надо лучше. Макдара и время выиграл, и заложников вытащил почти без потерь. Я бы лучше не сделала. Гарет блестяще организовал марш и выиграл бой. Чем, кстати, подтвердил правоту Юлиана. Он был прав, когда взял ездящих баллистариев в личную охрану, а Аммиан Марцеллин, настаивая на их непригодности в этом качестве, попросту возвеличивал личную храбрость полководца.