Иванов Валерий Григорьевич
Шрифт:
– Вроде того, - легко согласился клетчатый пришелец.
На неопределенность ответа вор в законе не обиделся - в его среде не принято было публично признавать свою спецификацию и класс.
– Откуда знаешь про ..., - он кивнул в сторону окончательно потерянного Бурого, алебастровое лицо которого уже пошло багровыми пятнами, а руки тряслись мелкой, будто судорожной, дрожью.
– И впрямь свиданка светит ему с Черной Марусей?
– Дано мне, - вновь коротко и емко ответил назвавшийся Фаготом.
И опять старый законник не удивился. В своей, разлапистой бурными и, зачастую, удивительными событиями, жизни, он повидал многое и еще больше был наслышан.
Обычные карточные шулера, порой, демонстрировали такую ловкость рук и такие фокусы, что голова шла кругом и отказывалась воспринимать увиденное глазами. Чревовещатели, предсказатели, черные маги, гадалки были обыденными спутниками преступного мира. Не веря ни в бога, ни в черта, Берест верил в приметы, заговоры, амулеты и предсказания.
Спокойная уверенность Фагота пришлась ему по душе, располагала к себе и вселяла доверие к его магическим способностям.
– Что можешь сказать обо мне, - внезапно охрипшим голосом, перешедшем в шепот, спросил он, нагнувшись к самому уху Фагота, и властным жестом руки, отгоняя всех присутствующих к стальной, окрашенной в мрачный коричневый цвет, двери.
– Все сказать?
– Нет, - по выражению глаз было видно, что с трудом, но решился вор, - только конец.
– Ты умрешь своей смертью во Всесоюзном Буре 17 февраля 1949 года, туберкулез.
– Не свистишь?
– Берест и в самом деле болел туберкулезом, но считал, что залечил его.
Фагот лишь поправил средним пальцем сползающее от наклона головы пенсне.
– Каким было мое самое первое погоняло? И какой я был тогда подмасти?
– быстро спросил вор, в котором навсегда был заложен принцип: не верить никогда и никому.
– "Шуруп". Форточник, - столь же мгновенный и краткий ответ последовал без раздумий.
Малолеткой Берестов действительно был щуплым и невероятно худым и использовался опытными ворами для краж из квартир, в которые тот проникал через форточки. Делалось это просто. Большинство форточек скреплялись по бокам металлическими косячками, которые, в свою очередь, крепились обычными шурупами.
Считалось, что человеку в маленькую оконную форточку все равно не пролезть, и так оно и было - ни один взрослый, даже самый тощий, не мог этого сделать. Но не тринадцатилетний худосочный мальчуган, который попросту вывинчивал отверткой шурупы, снимал косячки и разбирал форточку по частям, получая дополнительно к стеклу несколько сантиметров пространства, занимаемого деревянными щечками, окаймляющими стекло.
После этого маленький воришка пролазил внутрь и открывал взрослым сообщникам либо окно, либо, в зависимости от замка, дверь. При этом мальчишка страдал неистребимой страстью к шурупам, которые собирал и постоянно таскал в карманах, за что неоднократно был бит своими взрослыми соучастниками, так как шурупы были явными уликами в случае задержания, даже случайного. Оттого и появилась кличка Шуруп.
Конечно, обстоятельств этих за давностью лет знать никто не мог, и Берест почти уверовал в необычайный дар пришельца.
Фагот, тем временем, лихорадочно размышлял над своими последующими действиями. Безусловно, он мог избежать задержания. Но опергруппа появилась нежданно-негаданно, и зафиксировала неразлучную троицу, молва о которой еще совсем недавно гремела по Москве, а следы их пребывания и приметы были отражены в многочисленных следственных документах.
Похищенный ими в Иерусалиме Иисус из Назарета никак не должен быть связан с нашумевшими подвигами троицы, иначе это пахло фикцией и могло быть соединено с их прежними фокусами и заморочками, изрядно надоевшими местным стражам правопорядка, усмотревшим в них обычную мистификацию.
Необходимо установить контакт со следователем, который будет вести дело, изъять компрометирующие их документы и ....
– А, что ты еще умеешь делать, - приставал въедливый Берест, - ну, фокусы, там, какие....
– Фокусы?
– рассеянно повторил Фагот, - умею, конечно....
– Какие?
– Всякие... Карточные, например... С игральными костями....
– Ну, это любой шулер умеет. Что-нибудь необычное, покажи.
– Необычное?
– Фагот одновременно строил в голове планы дальнейших действий и отвечал, как и положено, угловому камеры, - ну, являл чудеса, приходилось воду в вино превращать... Еще....
Дружный гогот прервал его откровения. Смеялись все. Даже Бурый перестал трястись и пытался изобразить улыбку, хотя и не понимал о чем идет речь, страдая о своем.
Во, дает, фуфлыжник!
– молодой вор, по кличке Копна, со сбитым набок искривленным носом, мечтавший занять место припотела у Береста вместо Бурого, деланно закатывался громче всех, тыкая в сторону Фагота грязным пальцем с обгрызенным ногтем.
Новичок встал со шконки во весь свой нескладный рост и сделал шаг к насмешнику. Тот сразу изготовился к бою, подняв кулаки и ощерив выбитые местами зубы. Камера притихла. Угловой вмешиваться не спешил, ожидая с интересом за действиями новичка.