Сменно меня сторожили, - и целые ночи не гаснул

Свет в нашем доме: один сторожил под колоннами входа

В двор крепкостенный, другой же в сенях у дверей моей спальни.

Но лишь десятая темная ночь для меня наступила,

475 Выбил в своей почивальне я накрепко сбитые двери,

Вышел наружу и вмиг чрез дворовый забор перепрыгнул,

Скрывшись легко и от стражи мужской, и от женщин-невольниц,

После того я бежал далеко чрез просторы Эллады

И в плодородную Фтию, кормилицу стад густорунных,

480 Прибыл к владыке Пелею. Меня благосклонно он принял

И полюбил, как отец только любит единого сына,

Баловня, милого сердцу, наследника благ его многих;

Сделал богатым меня и народ многочисленный вверил;

Там над долопами царствовал я, на окраине Фтии.

485 Там и тебя воспитал я таким, о, бессмертным подобный!

Нежно тебя я любил; и с другим никогда не хотел ты

Ни на пирушку пойти, ни откушать чего-нибудь дома

Прежде, чем я, на колени к себе посадив, не нарежу

Мяса тебе на кусочки и кубка к губам не приставлю.

490 Часто случалось и так, что хитон на груди ты мне пачкал,

С губ своих проливая вино по неловкости детской.

Много тогда для тебя и забот, и трудов перенес я.

Думал я так, - что уж раз меня боги потомства лишили,

Сделаю сыном своим я тебя, Ахиллес богоравный,

495 Чтобы меня ты когда-нибудь спас от беды недостойной.

Ну, Ахиллес, обуздай свою гордую душу! Возможно ль

Быть столь жестоким! Подумай, ведь боги, и те умолимы,

Хоть добродетелью, честью и силой намного нас выше.

Но и бессмертных богов благовоньями, кроткой молитвой,

500 Вин возлияньем и жиром сжигаемой жертвы смягчает

Смертный просящий, когда он пред ними виновен и грешен.

Есть у великого Зевса-Кронида и дочери - Просьбы:

На ноги хромы, в морщинах, с глазами, глядящими робко;

За Ослепленьем они озабоченно следом ступают.

505 Но Ослепленье могуче и на ноги быстро. На много

Опережает оно их и, всюду вперед поспевая,

Людям вредит. А они получившийся вред исправляют.

Кто подошедших к нему дочерей Громовержца уважит,

Много тому помогают они и мольбам его внемлют.

510 Если же кто им откажет, кто словом суровым отвергнет,

К Зевсу приходят они и родителя молят, чтоб следом

Шло Ослепленье за ним и бедою ему отплатило.

Зевсовым девам и ты, Ахиллес, окажи уваженье,

Как уважают все смертные их, благородные духом.

515 Если б даров Агамемнон тебе не давал, не сулил бы

Дать их и позже, но все бы упорствовал в гневе жестоком,

Я просить и не стал бы тебя, чтобы, скинувши гнев свой,

Ты защитил аргивян, хоть бы очень они в том нуждались.

Но и теперь он дает тебе много, и впредь обещает;

520 С просьбой смиренной к тебе посылает мужей наилучших,

Выбранных в целом народе ахейском, тебе самому здесь

Меж аргивян наиболе приятных. Ни речи, ни ног их

Не осрами. Сердиться ты право имел только раньше,

И о героях, мужах стародавних, приходится слышать,

525 Как их, случалось, охватывал гнев, не имевший предела.

Все же однако дары их смягчали, слова убеждали.

Помню я дело одно из времен миновавших, не новых;

Как это было, я вам расскажу, ибо все мы друзья тут.

Шло меж куретов и твердых в бою этолийцев сраженье.

530 Бились вокруг Калидона они, истребляя друг друга.

Город прелестный старались спасти от врага этолийцы, -

Город разрушить хотели куреты, пылая отвагой.

От златотронной на них Артемиды пришло это горе:

Гневом горела она, что Иней от плодового сада

535 Жертвы ей не дал, а прочих богов усладил гекатомбой;

Ей только, дочери Зевса великого, не было жертвы:

Или на ум не пришло, иль забыл он. Но грех был великий.

Стрелолюбивая, гневом пылая, рождение божье,

Вепря, послала на них, - белозубого, лютого зверя.

540 Много вреда приносил он садам плодоносным Инея,

Много садовых деревьев больших опрокидывал наземь

Вместе с корнями и вместе с блистающим яблонным цветом.