Руку свою распростер, и народы ее осмелели.

Так он сказал. Вот и эти, что были со мной, подтвердят вам, -

Сын Теламона и двое глашатаев, умные оба.

690 Феникс же Там ночевать по приказу Пелида остался.

Завтра за ним на судах он последует в землю родную,

Если того пожелает. Неволить его он не будет".

Так говорил он. Молчанье глубокое все сохраняли.

Речь его их потрясла. Говорил Одиссей очень сильно.

695 Долго сидели безмолвно печальные духом ахейцы.

Громкоголосый тогда поднялся Диомед и воскликнул:

"О многославный Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

Лучше б уж ты не просил безупречного духом Пелида,

Столько давая даров! Без того уже горд он безмерно,

700 Нынче же в сердце его ты вселил еще большую гордость.

Ну, да кончим о нем говорить! Пускай себе едет,

Или не едет! Опять он сражаться начнет, если только

Сердце прикажет в груди, и бог на сраженье возбудит.

Вот что я вам предлагаю, и все мы, давайте, исполним!

705 Спать отправляйтесь теперь, усладив себе милое сердце

Пищей, а также вином: от них ведь и сила, и храбрость.

Завтра ж, как только на небе блеснет розоперстая Эос,

Выстрой быстро, Атрид, пред судами и конных, и пеших,

Дух ободри им и сам впереди между первых сражайся".

710 Так говорил он. С большим одобреньем внимали владыки,

Смелому слову дивясь Диомеда, смирителя коней.

Все, возлиянье свершивши богам, разошлися по ставкам,

Где предалися покою и сна насладились дарами.

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ

ДОЛОНИЯ

Сном покоренные мягким, вблизи кораблей своих черных

Спали всю ночь напролет остальные вожди всеахейцев.

Только пастырем войск Агамемноном, сыном Атрея,

Сладкий сон не владел. Волновался он множеством мыслей.

5 Так же, как молнией блещет супруг густокудренной Геры,

Сильный дождь несказанный готовя, иль град, или вьюгу

В дни, когда уже снегом повсюду засыпало пашни,

Или когда он огромную пасть у войны разверзает, -

Так из сердечных глубин испускал непрерывные вздохи

10 Сын Атрея, и внутренность вся у него трепетала.

Часто поглядывал он на простор илионской равнины

И удивлялся несчетным огням, что горели пред Троей,

Звукам свирелей и флейт и немолчному шуму людскому.

Взглянет потом на свои корабли и на войско ахейцев, -

15 В волосы пальцы запустит, и вырвет клоки, и поднимет

К вышнему Зевсу. И стонет он тяжко возвышенным сердцем.

Вот наилучшим какое ему показалось решенье:

С Нестором, сыном Нелея, как можно скорей повидаться

И сообща с ним придумать какое-нибудь понадежней

20 Средство, которое всем бы данайцам дало избавленье.

Встал Агамемнон с постели своей и в хитон облачился,

К белым ногам привязал красивого вида подошвы,

Сверху на плечи набросил до пят доходившую шкуру

Рыжего льва и копье захватил в многомощную руку.

25 Страхом таким же и царь Менелай волновался. На веки

Сон и ему не садился. Боялся он, как бы ахейцы

Не пострадали, - они, кто чрез влагу великую моря

Ради него устремились на Трою с войной дерзновенной.

Прежде всего он покрыл леопардовой шкурою пестрой

30 Спину широкую, взял и на голову шлем свой надвинул,

Медью блестящий, копье захватил в многомощную руку,

Встал и отправился к брату, который верховным владыкой

Над аргивянами был и, как бог, почитался народом.

Брата застал он прекрасный доспех надевавшим на плечи

35 Возле кормы корабля. И рад ему был Агамемнон.

Первым могучеголосый к нему Менелай обратился:

"Ты для чего, дорогой, снаряжаешься? Или к троянцам

Хочешь послать на разведку кого из товарищей наших?

Страшно боюсь я, чтоб кто не взялся за подобное дело

40 И не пошел бы один в неприятельский стан на разведку

Чрез амвросийную ночь: человек дерзкосердный он будет!"

Так отвечал Менелаю владыка мужей Агамемнон:

"Очень с тобою нуждаемся мы, о, питомец Зевеса,

В добром совете, который принес бы защиту и спас бы