Был, наконец, он убит Мелеагром, сыном Инея.

Много для этого ловчих из многих собрал городов он

545 Вместе со псами. Не справиться было с ним малою силой:

Был он огромен и многих возвел на костер погребальный.

Шум великий и битву о нем возбудила богиня,

Об голове и о шкуре щетинистой грозного вепря

Между куретами и этолийцами, сильными духом.

550 Долго, пока Мелеагр многомощный участвовал в битвах,

Плохо куретским войскам приходилось, и были не в силах

В поле вне стен оставаться они, хоть и было их много.

Но охватил Мелеагра могучего гнев, при котором

Сильно вздувается сердце в груди и у самых разумных.

555 Гневаясь сердцем жестоко на милую матерь Алфею,

Он у супруги законной лежал, Клеопатры прекрасной,

От Евенины рожденной, прекраснолодыжной Марпессы,

И от Идаса, который в то время средь всех земнородных

Самый могучий был муж. За жену молодую Марпессу

560 На самого Аполлона властителя лук свой он поднял.

С этого времени в доме отец и почтенная матерь

Дочь Алкионой прозвали, на память о том, что и матерь,

Горькую долю неся Алкионы, страдалицы-птички,

Плакала целые дни, как ее Стреловержец похитил.

565 Он у супруги лежал, - переваривал гнев душевредный,

Гнев свой на мать за проклятье: богов она в горе молила,

Чтобы ему отомстили они за убитого брата.

В землю, кормящую многих, она ударяла руками,

С воплем молила Аида и страшную Персефонею,

570 Став на колени и груди свои обливая слезами,

Смерть ее сыну послать. И Эриния с сердцем немягким,

В мраке ходящая, просьбу ее услыхала в Эребе...

Вскоре вкруг стен калидонских раздалися крики и грохот

Башен, громимых врагом. Старики-этолийцы молили,

575 Самых почтенных к нему посылали жрецов, чтобы вышел

И защитил их. Подарок великий ему обещали:

На плодороднейшей части из всей калидонской равнины

Взять в пятьдесят ему гий предлагали участок прекрасный.

Под виноградником пышным была половина участка,

580 И половина - пустая, пригодная очень для пашни.

Много его умолял конеборец Иней престарелый,

Сам до порога поднявшись его почивальни высокой;

В створки дверей он стучал и с мольбами к нему обращался.

Много и сестры его, и почтенная мать умоляли.

585 Больше еще лишь упорствовал он. И друзья убеждали,

Чтимые им наиболе во всем Калидоне прелестном.

Но ничего его сердца в груди не склонило, доколе

Не затряслась его спальня от страшных ударов, куреты

Не поднялися на стены и город не вспыхнул пожаром.

590 Стала тогда умолять Мелеагра жена молодая.

Горько рыдая, она ему все рассказала, - какие

В городе, взятом врагами, на жителей рушатся беды:

Граждан в жилищах их режут, огонь пожирает весь город,

В плен и детей увлекают, и жен, подпоясанных низко.

595 Тут взволновался он духом, услышав о страшных деяньях,

Бросился вон и в доспехи блестящие стал облачаться...

Так отвратил он погибельный день от сограждан, отдавшись

Голосу сердца. А он никаких еще ценных подарков

Не получил. И без них отразил угрожавшую гибель.

600 Ты ж не задумай такого в уме своем, пусть не направит

Бог твои мысли на это, мой милый! Ведь было бы хуже

В бурном пожаре спасать корабли. Так прими же подарки,

Выйди! И станут тебя почитать, словно бога, ахейцы.

Если ж в убийственный бой по нужде, без подарков, ты вступишь,

605 Чести такой уж не будет, хотя б ты врагов и отбросил".

Старому Фениксу так отвечал Ахиллес быстроногий:

"Феникс, мой дедушка старый, питомец богов, не нуждаюсь

В этой я чести. И так почитаем я волею Зевса.

Честь эту возле судов сохраню я, доколе дыханье

610 Будет в груди у меня и могучие движутся ноги.

Слово другое скажу, и запомни его хорошенько.

Сердце смущать перестань мне, крушась и скорбя предо мною

Во угожденье герою Атриду. Его ты не должен

Столько любить, чтоб не стать ненавистным тому, кем любим ты.