–  Елена Владимировна, я вам верю. "Лотарев большой художник". Что дальше?

–  Он не только большой художник. Он еще и честный человек. Абсолютно честный. Просто он попал в беду. И ему нужно помочь.

Рахманов снова занялся подравниванием бумаг. Сказал, закончив:

–  Попал в беду. Все же, наверное, не без собственных усилий? А? Елена Владимировна?

–  Нет. Собственные усилия здесь ни при чем. Его втянули обманом.

–  Втянули. Кто же его втянул?

–  Люди, которые его окружают и которым он доверяет.

–  Понятно. Но ведь Лотарев не мальчик. Он должен был понимать, что к чему, и куда может привести втягивание. Так ведь?

–  Не обязательно.

–  Не обязательно... - Рахманов продолжал наводить порядок на столе. Допустим. Ну а кто же его втянул? Конкретно?

–  Всех я не знаю. Но думаю, здесь не обошлось без этой московской гранд-дамы. Веры.

Имеется в виду Новлянская, подумал Рахманов.

–  Веры? А фамилия?

–  Фамилия ее, кажется, Новлянская. Да ее знает чуть ли не вся Москва. Думаю, вы о ней слышали.

–  Слышал. Все из "втягивающих"? Или есть еще?

–  У Сергея еще есть друг. Саша Чирков, хирург-косметолог. С этим Сашей они - не разлей вода. Не знаю, но мне этот Саша кажется ужасно скользким. Как уж.

–  Кажется скользким. Согласитесь, довод довольно слабый.

–  Ничего не слабый. Уверена: этот Саша как-то использует Сергея. Причем давно.

–  У вас есть конкретные факты? О каких-то делах Лотарева, связанных с Новлянской и Чирковым.

–  Конкретных нет. Но ведь не обязательно знать конкретные факты. Достаточно видеть, что это за люди.

Рахманов покрутил ручку. Все, как он и предполагал. Меднова обеспокоена судьбой Лотарева и хочет ему помочь. Это вполне естественно. Посмотрел на девушку:

–  Елена Владимировна, ваше беспокойство я вполне понимаю. Но давайте будем справедливы.

Меднова взглянула настороженно:

–  Давайте.

–  Так вот. Ваш друг, Сергей Лотарев, как вы говорите, попал в беду. Допустим, вы правы, попал не сам, его втянули. Но ведь он от этого имел навар, и неплохой. Сейчас у него квартира, машина, он ни в чем не нуждается. Вы скажете, все это он заработал сам. Может быть. Но согласитесь: без связи с этими людьми, с Чирковым и с Новлянской, вряд ли он имел бы все это. Или я не прав?

Меднова покачала головой:

–  Андрей Викторович, Лотарев мог использовать связи, но при этом оставаться абсолютно честным человеком.

–  Не знаю. - Рахманов опять посмотрел на собеседницу. Сидит, покусывая губу. В глазах все та же настороженность. Продолжил: - Не знаю. На моих глазах, например, Лотарев несколько раз лжесвидетельствовал, пытался ввести в заблуждение следствие. Он пользовался заведомо поддельными документами. Так что назвать его абсолютно честным человеком я не могу. Никак. Уж извините.

–  Вы говорите, он лжесвидетельствовал? И использовал поддельные документы?

–  Да. Вы сомневаетесь?

–  Нисколько. И это все? Он ничего не сделал больше?

–  Пока ничего. Вам что, мало?

–  Нет, мне этого не мало. Просто мне кажется: у каждого человека, я имею в виду у мужчины, особенно молодого, бывает в жизни такой период.

–  Какой именно?

–  Ну, когда он как бы идет по лезвию ножа. И должен выбрать: или-или. Или он станет преступником, или останется честным человеком. Такой период наступает абсолютно у каждого. Я уверена: такой период был даже у вас. Даже если вы мне скажете, что не было, я не поверю. Это, по-моему, неизбежно.

Интересно, мелькнуло у Рахманова. Девушка совсем не глупа. У него действительно был такой период. Правда, в отроческом возрасте, но был. Посмотрел на Меднову. Черт! Сидит, закинув голову, в глазах слезы. Потянулся к графину, налил в стакан воды:

–  Елена Владимировна, выпейте.

Взяла стакан, отхлебнула. Поставила. Достала платок, промокнула под глазами. Все это может быть комедией. Да нет. В самом деле расстроена. Спрятала платок в карман. Улыбнулась:

–  Извините. Я не хотела. Все, я успокоилась. Спасибо.

–  Ничего страшного. Успокоились, и отлично.

–  Я хотела попросить вас о помощи, потому что не могу так больше. Я боюсь.

–  Боитесь чего?

–  Боюсь за Сергея. Сегодня я узнала: ему угрожают какие-то уголовники. Ему и этому его другу, Саше Чиркову.

–  Он сам вам об этом сказал?

–  Нет. Разве он скажет. Сергей же строит из себя храбреца.

–  Из чего вы вывели, что им угрожает опасность?

–  Ну... Сейчас я в квартире одна - бабушка на даче. Последнюю неделю Сергей жил у меня. Мне он, конечно, ничего не сказал. Но я все поняла и так. Он все время на нервах. Перед тем как выйти, смотрит в окно. Когда едем в машине, следит, нет ли кого-то сзади. Один раз соседка в дверь позвонила, так он меня к двери не подпустил. Я же чувствую, что с ним творится.