– Так им и надо! А этой-то я чем не угодил? А она-то чего... эта... Луа? Вон, глянь, какой синячина - мне сидеть больно, не то что ходить!

– Тем не менее, повелитель, исцелить сию радугу на тыльной части твоего туловища будет неизмеримо проще. Я бы дерзнул - хотя мне и страшно - если бы ты позволил мне, повелитель, прикоснуться моею сущности ко следу той, кто...

– Не-е, я сам. Так, а за что она меня ударила-то? Причем, первая, ведь я же ей ничего такого не сделал!

– Изволь, повелитель, солнце почти в зените, разум и силы мои пришли в относительный порядок, и я надеюсь успеть до захода солнца перечислить все те святые храмы и места, а также захоронения, а также и кошельки святых жрецов... Нет, ну не все разумеется, а лишь те из них, чья принадлежность Богине дорог Луа - неоспорима. Итак, разреши мне начать с вооруженного ограбления святых паломников в день празднования...

– Цыц. Понял я... Вот ведь какая тварь злопамятная! И еще я понял, Джога, почему за мною нет погони.

– Кстати, почему, повелитель? Сие для меня - загадка, причем весьма и весьма тревожащая. Хоть ты и крепок оказался, как голова тургуна, и опасен...

– Матушка им запретила, Матушка Земля! Э... э... Джога, ты куда? О, ишь, как перепугался! Вылезай, не трясись. Да я же к имени Её со всем почтением!.. Матушка Земля - она как матушка для меня! Даже роднее! У меня ведь нет ни отца, ни матери, я ее одну единственную и почитаю! Вот она меня и спасла!

– Лично тебя, да? Снизошла и спасла! Нет, повелитель, скромность - отнюдь не тот смертный грех, в коем гнездится твоя погибель! С чего ты взял?

– Я-то?..
– Хвак задумался. А действительно, с чего он так решил? Никаких таких знаков и свидетельств этому Хвак не получал, с предполагаемою покровительницей не встречался ни разу, ни наяву, ни во сне... И все-таки, Хвак был убежден, что истина где-то здесь, иначе и быть не может. Он чует это всей своей душой. Он любит Матушку, благоговеет пред нею - и никогда, ни за что, ни под каким видом не принесет ей ни малейшего огорчения! Нет и нет! А будет с его стороны только любовь, почтение и полное послушание...
– Да вот так вот! Знаю и всё! А вот это - что было такое, а, Джога? Две таких, знаешь, вроде как сущности зубастые налетели?

– О-о, повелитель, я как раз хотел поговорить о них, но ты меня опередил. Первая - как ты ее называешь, сущность с зубами - была, вернее, был - демон Асарот, а второй - ничуть не менее могущественный демон Бавал, оба - домашняя пристяжь богова. Теперь уж нет никого из них, об секиру порезались навечно...

– То есть, как это... порезались?

– Я шучу, повелитель. Твоя секира, направляемая могучей дланью, пресекла существование обоих. Между прочим, это были могущественные демоны, что один, что другой.

– Нет, не слыхал про таких. А... какие они были - добрые, злые? И вообще - чего они на нас набросились?

Джога рассмеялся, но Хваку в который уже раз в этот день смех демона Джоги показался ненастоящим, как бы натянутым...

– Демоны злы, повелитель, все демоны принадлежат злу, повелитель, добрых среди нас не бывает. Эти двое - могуществом своим затмевали всех существующих демонов мира... ну, разве что кроме одного меня! Я бы согнул любого из них! Наслали их боги, с целью тебя покарать, по каким-то сверхъестественным причинам не будучи в силах сами это сделать... Да, может ты и прав, насчет... Верховной... больше некому бы остановить бессмертных... А демоны кончились, оба. В человеческих преданиях рассказывается только о двух случаях, когда смертный сразил демона подобного могущества и уровня. Первый был - герой Аламаган, мечом поразивший морского демона Перицона, а второй - герой-близнец Чулапи, на исходе третьих суток поединка задушивший в своих могучих ладонях ужасного демона Рыф. А ты один управился, в два замаха... Ты очень и очень стал силен, повелитель, и, между прочим, силы и сущности этих двоих влились в тебя, стали принадлежать тебе.

– Что??? Это как - это еще двое насельников ныть и галдеть тут будут, уши мне точить?

– О, нет, повелитель, нет. Соседям бы и я не обрадовался. Нет, просто их ауры поглощены тобою, их силы - стали частью твоей силы. С уверенностью полагаю, что ныне - ты самый-самый сильный смертный на всей Земле.

Хвак ухмыльнулся и вновь тяжело задумался, прервав для мыслей череду собственных заклинаний, даже плечо и задницу ощупывать перестал...

– А может... Слышь, Джога, а может я вовсе и не смертный человек, а это... ну... сам уже бог?

В этот раз Джога смеялся искренне: он то хохотал, то хихикал, то принимался повизгивать и похрюкивать, то опять переходил на хохот, но Хвак терпеливо ждал, пока демон отвеселится вволю.

– Нет, повелитель. При всем моем преклонении перед тобою, перед твоими телесными и умственными возможностями, ты не бог, а простой смертный. Только - очень уж сильный и неуязвимый. Боги бессмертны, повелитель, боги всемогущи в своих пределах, им, в отличие от людей и демонов, не надобно колдовать, ибо желаемое исполняется по слову их, если, конечно, божественному желанию не препятствует иное равноценное. Боги вправе принимать любое обличье и вселяться в любое тело, не зная, в отличие от демонов и колдунов, тех или иных ограничений, в то время как ты... твое тело... Короче, не майся дурью, повелитель, довольствуйся тем немалым, что у тебя есть. А я - так и вообще главная твоя драгоценность... Я и секира... Мы с секирою Варамана - твои главные сокровища. Береги нас.