– Да не собираюсь я их есть! Ты бы, Джога, лучше бы присоветовал - как в них побольше жизни вдохнуть - умирают ведь!

– Ну и что, что умирают? Вон, там, другие двое щенят этого же выводка - недавно померли, и этим деваться некуда. Повелитель, я тебя не понимаю.

– Тебе и не надо ничего понимать, ты меня слушай. Как их поддержать, чтобы не подохли? Говори быстро! Понимаешь, Джога - жалко мне их, и все тут! У, они еще и скалятся!..

– Ну, если грудью кормить не хочешь - попробуй вот это повторить. Сие заклинание, повелитель, позволит тебе как бы поделиться своею жизненной силой с этими... свою жизнь - в них перелить. Но поскольку в тебе ее целое озеро, а каждому из них нужна всего капелька - ты и не заметишь урона.

Хвак так и сделал. И сразу же оба маленьких охи-охи вновь обрели способность визжать и царапаться, а щенок побольше (мальчик, а вторая была, как понял уже Хвак, рассмотрев обоих на дневном свету, девочка) попробовал даже кусаться. Махонькие - оба на одной ладони умещаются! Ради такого случая Хвак позволил Джоге пошарить магией по окрестностям, тот не сплоховал и сумел отыскать случайного нетопыря, приманить его поближе... Делать нечего: спас - теперь выхаживай! Хвак пальцами надрал из жилистой тушки мясных волоконец, но малышам эта пища была еще не под силу... Пришлось нажевывать мясную кашицу и кормить ею. Такая тухлятина! Зато дело сразу пошло: урчат, глотают!.. И все равно царапаются!..

– Может, им хлебца еще нажевать, а, Джога?

– Можно. Только нет у нас хлеба, все подчистую съедено.

– А, верно. Жаль. Ну, и что мне теперь с ними делать?

– Выкинь обратно в нору, повелитель, пусть подохнут, как говорится, у родного очага. Покормил? Сущностью поделился, пузики почесал, милосердием потешился? Молодец, добрая душа. А теперь выбрось их, повелитель, или раздави из жалости, и дальше пойдем. Ох уж эти людишки, ничего без подсказки делать не умеют!

– Нет, Джога, это не пойдет. Спутников, да еще таких, мне на горб не надобно, однако и бросить я их не могу. Не по-людски это. Эх, а ведь и людям тоже не отдать - задавят сразу!

– Задавят, безусловно. Люди-то - они такие: непременно задавят, коли несъедобно. А так бы - зарезали.

Как ни торопил демон своего повелителя, как ни взывал к его разуму и желудку - все было бесполезно: Хвак твердо решил оставаться на месте, среди мертвого городища, пока не придумает чего-то такого... Чтобы не бросать маленьких.

– Они ведь живые, Джога, и беспомощные. Здесь маны полно, они ею дышат. А в другом месте уже бы умерли. Придумай что-нибудь?

И Джога в конце концов придумал, так и не будучи в силах понять придурей своего повелителя.

– Вот заклинание, повелитель. Оно несколько сходно с теми, которые позволяют людям хранить родовые обереги.

– Как это?

– Не важно, сей обычай в ходу лишь у знатных сударей, в то время как ты у нас - обыкновенный сиволапый мужлан. Короче говоря, суть действия заклинания проста предельно: ты его произносишь и как бы помещаешь обоих этих тварюшек в глубину своего сердца. Жрецы таким способом родовые обереги закладывают на хранение младенцам. На самом деле, конечно же, в сердце твоем будут храниться не то чтобы их тельца, но лишь сущности, в то время как их кости, кожица, глаза и зубки растворятся в твоем теле. А потом, когда тебе это надоест, или когда ты придумаешь иное - ты, с помощью этого же заклинания, вынешь из себя этих двоих - они будут те же, что и в миг погружения - и продолжишь то желаемое, что в тебе возникнет.

– А они мешаться не будут?

– Нет, конечно, даже и не почувствуешь.

– Годится. Эй, вы двое! Готовьтесь! Прыгнете в меня, а потом я вас выпущу... когда случай придет.

Сначала Хвак помнил о двух маленьких охи-охи, что поселились в сердце его, но подходящий случай все не приходил и не приходил, и Хвак постепенно забыл... вернее, не забыл, конечно же, просто перестал о них вспоминать и примериваться к удобству обстоятельств... Успеется... когда-нибудь после.

Был случай, когда Хвак готов был достать из себя щенков и отдать их в хорошие руки... да тоже как-то не сложилось... Так уж совпало, что однажды, на бесконечных просторах имперских дорог, повстречались они - Хвак и отшельник Снег, в далеком прошлом величайший из воинов имперских, рыцарь Санги Бо, по прозвищу Ночной Пожар, которого Хвак почитал, как своего спасителя и даже наставника...

– Даже и не спорь, почтенный Снег! Даже и ни-ни! А кто меня научил таким ловким ударам? Ты научил. Руны первые - кто показал? Ты показал. И кабы не ты - я бы ни за что не додумался этого моего насельника в воду макать! Это теперь он смирный, а тогда - ох, как надо мной глумился, так уж меня терзал!..

– Не преувеличивай, повелитель. Скорее наоборот: истязать и донимать всяческими глупостями несчастных безответных демонов, верных твоих слуг - здесь ты у нас непревзойденный мастер. И голодом морить горазд! И жаждою!

– О... Слышь, Снег? Это он опять со мною спорит, дескать, это я его мучаю, а не он меня!

– Не слышу, но верю. И рад твоей над ним победе. Еще отварчику?

– Пожалуй. Заборист он у тебя! Эх... Знаешь, Снег, я вот все ходил, ходил, бродил, бродил, а... нет, нет - да и вспомню тебя: вот кто, мол, прояснит мне мудростью своею - что за перышко такое?.. Тоже не знаешь... Точно не знаешь?.. Эх... а я так надеялся...