Шрифт:
Мгновение стояла тишина, а потом Линь И, совершенно невозмутимо сложил руки перед собой и слегка склонил голову в мою сторону.
— Благодарю, — произнёс он вежливо и чётко по всем правилам этикета, — что позволили мне победить.
— «Позволили мне победить», — эхом повторил офицер Ван.
И тут двор взорвался: солдаты хохотали так, что кто-то свалился со скамьи. Хань колотил кулаком по столу, Лу Ян согнулся пополам, Дун расплескал вино себе на колени, Ван утирал слёзы, а Линь Цзюнь уткнулся лбом в плечо Линь Вэя и трясся, не издавая ни звука. Даже Линь Вэй позволил себе улыбнуться и коротко кивнул мне.
Я тоже рассмеялся: удержаться было невозможно! Эту фразу говорили после каждого дружеского поединка. Она была вежливая, привычная и давно потерявшая всякий смысл от частого повторения. Её произносили, не задумываясь, как «здравствуйте» и «до свидания». И Линь И сказал её так, как следовало, только сегодня в ней каждое слово было чистой правдой, и все это прекрасно понимали. Солдаты оценили его храбрость признать правду и чувство юмора.
Линь И сидел среди всего этого, держа спину прямо, и только в уголках его губ пряталась улыбка, а в глазах прыгали весёлые искры.
— Нет, ну подождите! — не успокаивался лучник. — При чём тут разум?
— Брат? — повернулся я. — Покажешь ему?
Линь И взмахнул рукой, привлекая к себе внимание и продекламировал:
— Змея повергли, омыт наш доспех
Кровью и грязью — но достигнут успех.
Верные души, единый настрой
Тысячи воинов с волей одной:
Клан наш и братство мы защитим,
Как Журавли, в небо мы воспарим.
Над столами повисла тишина, даже последние пьянчужки поняли, о чём это стихотворение, а потом кто-то прошептал:
— «Как Журавли, в небо мы воспарим»… До чего же красиво…
Я повернулся к ошеломлённому Ханю и постучал пальцем себе по лбу:
— Видал, да? Вот ты можешь стих написать? Я — нет. Мы с тобой можем поразить человека в самое сердце стрелой или мечом, а он — одним словом.
— «Тысячи воинов с волей одной»… — повторил лучник и внезапно всхлипнул. — Ваша взяла, наследный князь… И правда, в самое сердце. У младшего княжича настоящий талант…
— За это надо выпить! — тут же подскочил Цзюнь с новой чашей. — За таланты княжества Журавлей!
Офицер Чжао хлопнул лучника по плечу и подлил ему вина.
И праздник продолжился.
Я сидел, привалившись спиной к столу, держал в руках чашу, которую Лу Ян то и дело доливал, и чувствовал, как по телу разливается тепло.
Линь Вэй сел рядом со мной, с другой стороны стола, и некоторое время мы молча смотрели, как солдаты затевают новое соревнование: они пытались подбросить жареный орех и поймать его ртом, и получалось у них из рук вон плохо. Орехи летели во все стороны, падали на землю и отскакивали от лбов. Дун поймал три подряд и теперь ходил гоголем.
— Сила разума, значит, — сказал Линь Вэй, не глядя на меня.
— Сила разума, — подтвердил я.
— Это ты правильно сказал. Сил у тебя хоть отбавляй, младший брат, это все видели, — он повернул голову, и в его глазах блеснуло знакомое лукавство. — А вот остального… Скажи-ка мне честно, при всех: ты хоть имя своё писать научился?
Вокруг снова стихло. Солдаты, почуяв новое развлечение, начали оборачиваться.
Я задумался.
Вопрос был крайне серьёзный, и ответить на него следовало честно. Всю обратную дорогу я честно заполнял прописи каждый вечер, пока остальные отдыхали у костра. Это было совсем не зря, кое-чего я добился: свою фамилию «Бай» я выводил вполне уверенно: всего пять черт, всё просто и понятно, сначала маленькая косая сверху, потом коробочка, потом черта посередине. Я мог написать его даже с закрытыми глазами…
А вот имя… Имя было совсем другим делом: ? — Шу, рассвет. Я честно пытался его выучить. Правая часть была понятна, ? — это день, но вот вторая могла поспорить по сложности с именем деда. Там было столько черт, что я путался и к середине я забывал, с чего начинал.
— Нет, — радостно сказал я. — Пока только фамилию.
Линь Вэй медленно моргнул.
— Только фамилию?
— А в имени слишком много черт, — объяснил я, разводя руками. — Я до середины дохожу, а дальше там какая-то путаница начинается.
Солдаты снова грохнули хохотом. Лу Ян, поперхнувшись орехом, закашлялся так, что Ван принялся колотить его по спине. Линь Цзюнь уронил веер и даже не стал его поднимать. Линь И покачал головой, но плечи у него вздрагивали.
Линь Вэй прижал ладонь ко лбу.
— Дед собирается объявить тебя внуком перед всем Хемином, — простонал он. — Перед всеми знатными семьями. Тебе придётся поставить подпись в родовой книге. А ты не умеешь писать собственное имя!
— Я сделаю штамп и поставлю отпечаток тигриной лапы, — предложил я. — Очень красиво получится.