Адда покачал головой.
– Когда-то было много свидетельств. Чудесные устройства, оставленные здесь ур-людьми, чтобы помочь нам выжить и работать здесь. Интерфейсы червоточин. Оружие, огромные сооружения, которые затмили бы ваш убогий город...

– Где они сейчас?
– рявкнул Хорк.
– И не говори мне, что в прошлом они были конфискованы, намеренно уничтожены какой-нибудь мстительной администрацией Парца.

– Нет.
– Адда улыбнулся.
– Вашим предкам не нужно было скрывать вещественные доказательства... просто правду.

– Продолжай в том же духе.

– Колонисты, - медленно произнес Адда.

– Что?

– Когда-то люди путешествовали по всей Звезде. Квантовое море было для них, благодаря их чудесным машинам, прозрачным, как воздух. Они могли безнаказанно проникать даже во внешние слои сердцевины. И там были чудесные врата, называемые интерфейсами червоточин, которые позволяли людям даже путешествовать за пределы самой Звезды.

Люди, следуя командам своих ушедших создателей, ур-людей, приступили к заселению Звезды. И таинственные колонисты, спящие в своем кварковом супе в сердцевине, стали враждебны растущей мощи людей.

Колонисты вышли из центра. Начались краткие, разрушительные войны.

Человеческие машины были уничтожены или переброшены в квантовое море. Человеческое население было разорено, выжившие оказались под открытым небом практически без ресурсов.

В течение нескольких поколений рассказы о происхождении человека на Звезде, повесть о колонистах, превратились в смутную легенду, еще одну барочную деталь в богатой словесной картине человеческой истории о невидимых мирах за пределами Звезды.

Мууб громко рассмеялся, его длинное аристократическое лицо исказилось от веселья.
– Извините, сэр, - сказал он Хорку.
– Но здесь мы нагромождаем миф на миф. Как долго мы будем продолжать этот фарс? Мне нужно позаботиться о пациентах.

– Заткнись, Мууб. Ты останешься здесь столько, сколько мне понадобится.

Хорк крепко задумался. У него было чертовски мало свободных ресурсов. Он должен был ухаживать за ранеными и обездоленными, а в долгосрочной перспективе восстанавливать внутренние районы, облегчать голод людей.

И все же, и все же...

Если бы - приложив немного усилий - он смог устранить фантастическую угрозу ксили от города - фактически, из всего мира - тогда он мог бы стать величайшим героем истории.

Хорк знал, что в таком видении была гордость, самовозвеличивание. Ну и что? Если бы он смог дать отпор ксили, человечество по праву признало бы его.

Но как это сделать?

Он, конечно, не мог бросить армию ученых на сбор воедино фрагментарных легенд о происхождении человека. И у него не было многих лет, чтобы ждать, пока такая дисциплина, как "сравнительная анатомия" Мууба, обдумает свой предмет. Он должен был расставить приоритеты, извлечь максимальную выгоду.

Он пристально посмотрел на Адду.
– Ты говоришь, что эти существа - колонисты - забрали интерфейсы и другие магические машины с собой обратно в квантовое море. Вне досягаемости наших рыбаков. Значит, у нас нет причин полагать, что устройства были уничтожены?

Адда поднял голову; пиявка, покусывавшая его глаз, потревоженная, скользнула по щеке.
– И никаких доказательств того, что они сохранились.

Мууб фыркнул.
– Теперь у старого дурака хватает наглости говорить о доказательствах!

Что, если в этой легенде о колонистах и древних технологиях есть доля правды? Тогда, возможно, предположил Хорк, некоторые из этих устройств все еще могут существовать глубоко в квантовом море. Стоило бы иметь интерфейс...

– Мууб, - задумчиво спросил он.
– Как мы могли бы проникнуть в квантовое море?

Мууб посмотрел на него, как будто шокированный этим предположением.
– Мы, конечно, не можем, сэр. Это невозможно.
– Его глаза сузились.
– Вы же не думаете гоняться за этими абсурдными легендами, тратить ресурсы на...

– Ты не будешь читать мне нотации, врач, - отрезал Хорк.
– Думай об этом как о научном эксперименте. По крайней мере, мы многое узнаем о Звезде и о наших собственных возможностях... и, возможно, опровергнем раз и навсегда эти причудливые легенды о колонистах и чудесах древности.
– Или, он позволил себе представить, возможно, я найду сокровище, потерянное человечеством на протяжении многих поколений.

– Сэр, я вынужден заявить протест. Люди продолжают гибнуть по всей территории страны. Сам Парц может быть затоплен приближающимся потоком беженцев. Мы должны отказаться от этих фантазий о невозможном и обратить наше внимание на сиюминутное, практическое.