Рид изучает меня, но ничего не говорит. Интересно, почему мы оба забыли, как говорить. В его глазах бездонная печаль. Возможно, потому что кто-то пострадал под его присмотром. Но он сам не раз говорил, что это наша работа, верно?

— Ты навел морок на тех людей, — хриплю я.

Его кивок суров. Ему это нравится не больше, чем мне.

— Ты когда-нибудь наводил морок на меня?

Рид всматривается в мое лицо, тень боли мелькает в его глазах. — Демоны не могут наводить морок на охотников.

Как и поглощение душ, наведение морока — еще одна первобытная сила, уходящая корнями в старый мир и удерживающая демонов на вершине пищевой цепи. Как и сила, позволяющая им принимать звериный, демонический облик… Леденящая душу мысль проносится во мне. Те алые чешуйки на его руках и ладонях. Те черные как ночь когти, пробивающиеся сквозь узловатые пальцы… — Значит, у тебя и правда нет рогов.

— В основном это легенды. — Его голос звучит тихо. — Крыльев тоже нет.

На мгновение мы просто смотрим друг на друга. Пепел, кровь, дождь и бочки с выпивкой между нами. И что-то еще.

Декан Дрисколл был прав — я неверно оценила Рида Грейвхарта. Этот демон спас мне жизнь сегодня. Уже дважды, вообще-то. И хотя он не добр в обычном смысле слова, он… добродетелен. Верит в правильное и неправильное. Способен на большее добро, чем я могла предположить. Это шок для системы: не все демоны — чистое зло. И нравится мне это или нет, мне нужна его помощь.

— Я солгала, — выпаливаю я.

— Что? — Он звучит немного охрипшим.

— Раньше. В архивах.

Слабая улыбка. — Да неужели.

— Я думаю, в Харкере происходит что-то странное. Что-то… опасное.

Его глаза сужаются, но он молчит. Дым всё еще вьется над его кожей.

Я сглатываю, в горле пересохло. — Пропала первокурсница по имени Китти Бриггс.

Рид реагирует не сразу. — Я знаю. Она должна была быть в моей группе Полевых тренировок. Мне сказали, что она бросила учебу.

— Она ушла в ночь нападения врайтов, и там были… — Я пытаюсь подобрать слова. — Несостыковки с её исчезновением. Затем из оружейной был украден кинжал во время того матча по лакроссу…

Взгляд Рида становится острым. — Из оружейной что-то украли?

— Он был «взят с одобрения профессора», и имя в журнале было Китти, хотя она исчезла за несколько дней до этого. Я кое-что поискала в архивах… В том саду на кампусе, о котором я тебя спрашивала, растет этот цветок…

— Да, — говорит он напряженно. — Асфодель.

— Верно. Это, вместе с украденным клинком и кровью Китти, если она та, кем мы её считаем… всё это ингредиенты, необходимые для приготовления Сирабракс.

Теперь его лицо каменеет. — Ты думаешь, кто-то в кампусе пытается сварить самую смертоносную магию на земле?

— Может, они не знают, какой силой она обладает.

Но я понимаю, насколько нелепо звучат эти слова. Найти рецепт, пойти на все эти трудности — работать с обращенной ведьмой и, возможно, другими девиантами…

Рид проводит рукой по лицу, размазывая пепел, пот и капли дождя. — Мне нужно поговорить с Дрисколлом…

— Нет. Кто-то из его учителей может быть замешан.

— Тогда Лизетт.

— Нет, — говорю я ему. — От неё у меня нехорошее предчувствие.

Рид недоверчиво приподнимает бровь. — Ты снова судишь по обложке.

Я тяжело сглатываю, думая обо всем, что я напридумывала о нем в ночь нашей встречи. Как много изменилось с тех пор. — Я просто хочу убедиться, что цветы на месте. Если всё в порядке, я всё это забуду. Может, клинок вернут, Китти объявится, и я спишу всё на паранойю. — Я пытаюсь дышать сквозь напряжение в груди. — Никому больше не нужно знать об этом, пока что.

Проходят мучительные минуты. Я практически слышу, как в его голове вращаются шестеренки.

— Ладно, — уступает он. — Я постараюсь выяснить, где находится сад. Но сначала я разузнаю о Китти. Исчезновение студента — это не то, что я могу игнорировать.

Я издаю благодарный вздох. — Спасибо, Рид.

На мгновение он просто изучает меня. Я впервые назвала его по имени. И что-то в этом моменте делает меня смелой. Мы больше не просто учитель и ученица. — Почему ты не взял меня на Полевые тренировки в ту первую неделю?

Я и не осознавала, как сильно его оценка задевала меня. Мой взгляд упирается в асфальт у ног. — Ты видел, как я сражаюсь. Ты знал, как я хороша. Что я иду на риск только в крайнем случае. Чтобы спасать жизни.

Его голос звучит немного сдавленно, когда он говорит: — Думаю, именно это и напугало меня до чертиков.