— Ты забываешь о том, что я — не воин, — тихо отвечаю я, — и насчет своего сердца я не так уверена. Прости!

И ухожу.

В толпе легко затеряться. Стать безликим и безучастным наблюдателем. Смотреть, как разжигают костры, как весело взлетают в темнеющее небо искры, как пляшут вокруг костров дети, а матери взирают на них с умилением.

В толпе особо остро чувствуешь свое одиночество. Я не принадлежу этому миру. Именно я принесла сюда долгожданное стихийное равновесие, которому люди так радуются, но меня не чествуют как героиню, иначе Сивинду слишком многое пришлось бы объяснять про остров. Я и не рвусь к славе и признанию, но тоска по дому сейчас становится особо острой. Как там мама? Отец? Эрик? Я тоже хочу, чтобы моему возвращению радовались. И обнимали меня, и кружили, и утирали слезы со щек.

Надо все-таки разыскать Сивинда и уточнить у него, когда же я могу отправиться на остров. Но, как сообщает мне Мик, князь удалился в крепость на совещание с послами нескольких государств. Оказывается, все это время на корабле были несколько наблюдателей, которые удостоверились, что именно после нашего похода к Лунному мысу, воздушная стихия присмирела. Как и с чьей помощью подобное было достигнуто, они не знают, но зато трепещут перед могуществом Сивинда и готовы уплатить ему обещанную награду за избавление от порождений. Собственно, условия договора сейчас и обсуждаются.

Я вспоминаю, как князь беспокоился о том, что я попаду в чужие недобрые руки, и мне становится совсем тошно. Его руки оказались добрыми и заботливыми, но свою выгоду из случившегося он все-таки извлек. И ни словом не обмолвился! Даже не будучи уверенным в благоприятном исходе (предсказание в галерее я в расчет не беру, это все же — лишь вероятность, а не гарантия), он все же подсуетился, чтобы подзаработать и укрепить свое влияние. Нет, в чем-то люди никогда не меняются…

Я благодарю Мика и бреду дальше, совершенно в растрепанных чувствах. А чего я ожидала? Как бы хорошо ни относился ко мне Сивинд, он ничего мне не обещал, кроме содействия в нашем общем деле. Мне ли на него обижаться? С другой стороны, новые подробности дают надежду, что он и впрямь намерен остаться в этом мире, и удар в спину на белой башне меня не ждет.

И все же меня разбирает злость. Я вспоминаю, как отец неоднократно вступал в перепалки с дедом, когда выяснялось, что кто-то из деловых партнеров мутит воду. Дед всегда жестко обрывал, мол, бизнес есть бизнес. Есть только выгода, о какой такой порядочности и чести может идти речь! Но отец продолжал расстраиваться, узнавая о чьей-то нечестной игре. Он постарался выстроить свой бизнес по-другому, и, насколько возможно, ему это удалось. Люди в компании работали десятилетиями, уверенные, что их не вышвырнут за дверь. Случайные личности не задерживались здесь, оставались лишь те, кто ценил отцовские принципы.

И я, хоть и отбрыкивалась от дедовых попыток приобщить меня к семейному бизнесу, но все равно участвовала в делах. И была абсолютна согласна с отцом, хотя и понимала наивность его представлений о человеческой натуре. Сивинд вот уже двадцать лет возглавляет самое процветающее в иномирье княжество. Крутится, как умеет, чтобы его не сожрали завистники. Вот и сейчас, он же не обманул меня. Просто не сказал.

И все-таки, когда я вижу Диану, решимость переполняет меня. Не одному Сивинду дозволено вести тайные переговоры! Диана приветствует меня с искренним радушием, но невольно озирается.

— Сивинд на совещании в крепости, — говорю я ей, — поэтому давайте не терять зря времени. Я весьма сожалею, но я потеряла ваше письмо. Вернее, не потеряла, оно раскисло в воде, когда я чуть не утонула. Надеюсь, такого оправдания довольно, чтобы Вы не сердились? Может, просто передадите на словах весточку? Сложность в том, что по условиям я не могу ничего забрать из иномирья, не рискуя вновь нарушить равновесие.

Диана слегка озадачена моим напором, и я заставляю себя успокоиться. Она-то не виновата!

— Простите, — поспешно добавляю я, — я просто очень устала и уже очень хочу вернуться.

Диана успокаивающе прикасается к моему рукаву:

— Ничего страшного, я все понимаю! Собственно, я хотела, чтобы Вы разыскали моего брата и передали ему, что я жива и со мной все в порядке. Жаль, что в этом мире не придумали еще фотоаппаратов, чтобы у Вас было доказательство, что мы и впрямь виделись. Поэтому в письме я еще указала несколько деталей из нашего детства, которые никому не известны, чтобы у него не осталось сомнений… Вы запомните? Но сначала — имя и адрес.

Ага, значит, князь напрасно волновался, и Диана вариант возвращения не рассматривает. Тогда, пожалуй, не стоит будоражить ее известием, что я знакома с Мэттом. А то еще проговорюсь, как отчаянно он ее искал, даже из самолета в разгар урагана готов был выпрыгнуть. Да, и признаваться, что я решилась прочесть ее письмо, тоже как-то неловко! Пожалуй, промолчу.

Диана торопливо пересказывает мне историю. Я киваю. Потом послушно повторяю адрес, и она облегченно переводит дух, уверившись, что я все запомнила правильно. И аккурат в этот момент появляется Сивинд. Хмурится, переводит взгляд с меня на жену и обратно. Диана бледнеет, я краснею, но всем участникам трио понятно, что соврать о случайности не удастся. И тогда Диана решается: