— Я попросила Селину, чтобы она разыскала моего брата и передала ему, что я счастлива здесь, — говорит она мужу.

Тот пытливо изучает ее тонкое нервное лицо, потом притягивает рывком к себе и зарывается лицом в ее пушистые волосы.

— Любимая моя, — шепчет он, — прости, я такой идиот! Я готов был лишить тебя шанса связаться с братом из страха, что ты захочешь вернуться…

Сейчас он ничуть не похож на влиятельного князя. Обычный растерянный мужчина, обнаруживший, что перехитрил сам себя. Диана улыбается и целует его в макушку. Мне неловко, но и отвернуться я не могу. Интуиция подсказывает мне, что нужно воспользоваться моментом, пока Сивинд размяк. Но и тут он переигрывает меня.

Обнимает Диану за плечи и обращается ко мне:

— Знаешь, Селина, почему я отправил гонца в столицу с просьбой, чтобы Диана взяла нашу дочь и приехала сюда? Завтра, когда мы отплывем на остров, она будет стоять здесь, на берегу и махать мне рукой. Я хочу, чтобы ты убедилась, что мне есть, к кому возвращаться, и на Белой башне тебя не ждет западня.

Вот, балбес! Меня-то он, положим, убедил, но вот Диана расстроилась. Только мужчина способен заявить, что присутствие жены — это гарант в сделке с другой, а вовсе не искреннее желание скорее ее увидеть. Правитель-то он, может, и хороший, но в делах сердечных — толстокожий до неуклюжести!

Молчание все тянется, и князь чует неладное.

— Что? Что я не так сказал? — вскидывается он.

Мы с Дианой переглядываемся и не можем удержаться от смеха, и до Сивинда, наконец, доходит двусмысленность его речи.

— Но я же… — оправдывается он. — Я же имел в виду…

— Успокойся, дорогой, — утешает его Диана, — мы поняли! Все в порядке!

Мы обнимаемся на прощание, и княгиня уходит. А я не удерживаюсь от шпильки:

— Ну, вообще-то не все в порядке. И во сколько же, позвольте полюбопытствовать, Вы оценили мой подвиг?

Сивинд вновь меняется в лице. Да, не задался у него вечерок. Он молчит, мучительно пытаясь подобрать слова, а мне вдруг становится все равно.

— Ладно, расслабьтесь. Я на Вас не сержусь. Скажите только, когда уже, наконец, мы поплывем на остров?

— Завтра на рассвете, — быстро говорит князь. — Людей с острова я уже убрал, остаются только курсировать на безопасном расстоянии корабли, охраняющие нас от пиратов. Я провожу тебя до башни, вернее, до самих врат.

— Не боитесь погибнуть, если башня рухнет? А Диана как же?

— Нет, вообще-то я уверен, что все останется, как есть. Сохранился же реликтовый лес Терры и пещера Игниса. Я, как и раньше, считаю, что с островом Акве случилось так, потому что она отреклась от своей участи даже раньше, чем Сомния лишила ее силы. Но людьми рисковать не буду.

Ладно. Главное, что меня будет, кому провожать. Уже легче!

— Хорошо. Тогда до завтра.

— Ты не останешься на праздник?

Я лишь качаю головой.

— Селина, — окликает он меня, когда я уже двигаюсь к крепости, — прости, но я хочу спросить. Среди тех, кто повезет нас к острову… Брать ли мне Дэгу? Ну…

— Нет, — резко отвечаю я. — Нет, не стоит.

И, едва коснувшись головой подушки, я уже жалею о своем решении. Как бы ни старалась я держать дистанцию, мое сердце отчаянно рвется к Дэгу. За окном комнаты, отведенной мне в крепости, продолжает шуметь праздник. Может, стоит вернуться и разыскать его в толпе? И что дальше, Селина, спрашиваю я себя? Как ни оттягивай неизбежное, расставание все равно наступит.

На рассвете меня будит Ани. Надо же, а я-то была уверена, что, измученная, не смогу уснуть. Но у организма, видимо, свои планы, и он решил беречь силы для последнего испытания. Так странно — покидать крепость, вновь не имея при себе ничего, кроме платья на плечах. Даже сандалии я где-то умудрилась потерять, но меня это не смущает: за время, проведенное здесь, я привыкла ходить босиком, и теперь не боюсь ни колкой травы, ни острых камней.

Волосы я поспешно заплетаю в косу. Вспоминаю про гребень, а потом про Ринадо. Надо же, как быстро уходит в забвение моя первая потеря здесь! А ведь, когда вернусь, мне нужно будет рассказать о нем маме. Впрочем, только от меня зависит, в какой части истории поставить точку. Я ведь могу ограничиться новостью про то, что дед когда-то давно выжил и теперь ведет уединенную жизнь рыболова. Уверена, я найду в себе силы, чтобы умолчать о печальном…

На причале все окутано туманом, обычным туманом, который развеется с первыми лучами солнца. Да, теперь еще долго жители иномирья будут настороженно воспринимать самые обычные природные явления, вспоминая порождения! Волны тихо плещутся о причал, я осторожно ступаю по отсыревшим доскам и совсем не удивляюсь, когда сквозь молочно-белую завесу проступает знакомый силуэт. У Дэгу красные глаза, вот уж кто точно провел бессонную ночь.

Он делает шаг навстречу и уже до боли привычным жестом берет меня за руки.

— Прости, но я не мог не попрощаться.

Он осторожно наклоняется ко мне и целует. Ласково, маняще, дерзко, возбуждающе. На мгновение мы сливаемся в одно целое, но поцелуй приправлен горечью прощания. Потом, когда мы с трудом отстраняемся друг от друга, я решаюсь и протягиваю Дэгу флакон:

— Это зелье я купила в Сэбу, в лавке Терры. Она утверждает, что зелье — это сновидение, избавляющее от сердечной боли. Выпить, заснуть, а когда проснешься, все забудется.