— Я уже звонил, — оборвал я её, — на той неделе. Мы даже встречались. Правда, не с ним, а с его заместителем. Так, что можешь сказать, что их просьбу ты выполнила.

— Я подала документы в физкультурный институт в Смоленск, — уныло сообщила Светлана. — Меня должны взять без экзаменов, поскольку я призёр чемпионата Советского Союза.А тут появились эти…

— Короче, тебе пригрозили, запугали…

— Ага, — согласилась Светка.

— Ничего страшного, — я встал из-за стола, подошел к ней. Она встала мне навстречу. Я обнял её, прижал к себе, погладил по спине, подпитывая ладони энергией магии Жизни.

— Можешь их смело посылать нафиг, Светлана Аркадьевна, — успокаивающе проговорил я ей прямо в ухо. — Я с ними встретился, побеседовал по душам. Думаю, им не очень понравилось. Видела военных, мимо которых проезжали? Это вот как раз по мою душу прибыли.

— Этот кот твой? — вдруг спросила Светка, указывая на Черныша, сидевшего возле калитки. Во двор шерстяной не входил, опасаясь домового.

— А почему он не заходит? Кис-кис-кис…

Шерстяной презрительно фыркнул, встал, развернулся и сел спиной к нам.

— Это не просто кот, — пояснил я. — Это ведьмин кот.

— Ноги его на дворе не будет, — сердито объявил возникший вдруг из ниоткуда Авдей Евсеевич. — Не хватало мне здесь всякой нечисти!

— Спасибо тебе, Авдей Евсеевич! — вдруг заявила Светлана. — Очень обед понравился. Никогда таких вкусных кабачков не ела. А харчо выше всяких похвал вообще!

Авдей Евсеевич что-то смущенно пробормотал в ответ и тут же исчез. Светка улыбнулась.

— Ладно, Свет, — подытожил я. — Приехала, рассказала. Дальше что?

Светка посмурнела, отвернулась. Я молчал. В конце концов, это она ко мне приехала, а не я к ней. Конечно, организм у меня молодой, тестостерон высокий, гормоны играю, первая любовь не ржавеет и всё такое прочее. Но… Это она ко мне приехала!

— Я думала у тебя немного погостить, — наконец сказала она. — И мне нужно, что бы ты…

Она замялась.

— В общем, я тебя хотела попросить опять организм обновить, мышцы почистить, — наконец выдала она. — Мне хотя бы на первый семестр в вузе… Не хотелось бы опростоволоситься.

— Без проблем, — я широко улыбнулся, весело, чисто по-дружески хлопнул её по плечу. — Завтра сделаю. А сегодня отдохни пока, вокруг деревни по лесу поброди. Шерстяной тебя проводит. У меня еще дела кое-какие есть срочные.

Светка вздохнула. Она явно не ожидала от меня такого поворота. Вообще-то дел у меня срочных не было, обычных, текущих, которые можно отложить, хватало.

Просто не хотелось мне со Светланой вместе. Опасался я, что уж скрывать, что или я не сдержусь, или она меня соблазнит. И всё закрутится по новой.

— А можно посмотреть, чем ты занимаешься?

Вот! Началось.

— Можно, — согласился я. — Только в дом не ходи!

Еще её мне дома не хватало! Кстати, домового я об этом предупредил. Евсеич пожал плечами, но хозяин барин! Мой приказ: Светку в дом не пущать ни под каким видом, принял к исполнению.

Под Светкиным приглядом я высадил несколько саженцев шиповника у ограды на задах огорода. Процесс был не быстрый, трудоёмкий. Постороннему взгляду насквозь непонятный. Светка попыталась было задавать вопросы, типа, зачем я держу в руках саженец по 10–15 минут, после полива сижу возле уже посаженного растения еще с полчаса и прочее. У меня хватило терпения спокойно ответить на все её вопросы.

И все-таки отделаться наконец от неё мне помог Кузька. Всё время, пока Светка приехала, обедала, ходила за мной по пятам, он отлеживался у себя в домике (такой домик с полутораметровой «дверцей» конурой никак не назовешь). Потом, тихо ступая, подошел к нам сзади и коварно лизнул девушку в ладонь.

Светка от неожиданности сначала взвизгнула, подскочила. Потом обернулась и заорала во весь голос, увидев у своих ног полусобаку-полуволка выше метра в холке. От её вопля Кузька отскочил, лег и комично закрыл лапами морду.

— Тихо! — рявкнул я и засмеялся. Светка замолчала, посмотрела на меня, на Кузьку.

— Напугала пёсика! — едва выговорил я сквозь смех.

— Пёсика? — гневно повторила Светка, шагнула ко мне, с намерением врезать оплеуху, но замерла, открыв рот.

— А… Э… — она что-то попыталась сказать, но только показала рукой в сторону. Я посмотрел туда, куда она показала. На пенечке сидел улыбающийся Еремеич и что-то жевал.

— И что? — вздохнул я. — Это лесной хозяин. Силантий Еремеевич. Прошу любить и жаловать.