Десять «троек» и две БМП выдвинулись в обход лесного массива, чтобы войти в Кочары со стороны железнодорожной станции, по проселочной дороге, по которой в деревню когда-то приезжала автолавка, почтальон, а также заезжал лесник Батманов Василий Макарович.

Задача существенно облегчалась тем, что и станция, и деревня, и подъездная дорога были обозначены на карте.

Десять других «троек» должны были зайти в деревню со стороны Бахмачеевки. Здесь задача осложнялась тем, что двигаться им предстояло по болотистому редколесью.

— При движении приказываю соблюдать максимальную осторожность! — потребовал на инструктаже майор Барков. — Двигаться к деревне тройками в пределах видимости. Оружие не использовать. Точнее, использовать только в крайнем случае по опасным животным при угрозе жизни и подачи сигналов. Запомнили? Ни в коем случае по людям не стрелять!

— Какие опасные животные могут встретиться? — задал вопрос командир первого взвода («взводный-раз») старший лейтенант Самарин. Он выдвигался на бронетехнике с первым десятком «троек».

— В лесу есть медведи, волки, — пояснил ротный. — Три месяца назад в лесу зафиксирован факт нападения стаи волков на бригаду лесорубов. Поэтому всем быть крайне внимательными.

— Еще раз повторяю, — продолжил он. — При обнаружении объекта оценить его боеспособность, немедленно сигнализировать сюда в штаб, по возможности задержать. Но при этом запрещается применять силу и, соответственно, оружие.

— Это как? — не понял один из сержантов.

— Вот так! — отрезал Барков. — Действовать исключительно методами убеждения. В самом крайнем случае применить усыпляющий газ. Но только в самом крайнем. Еще раз предупреждаю: объект — очень сильный гипнотизер. Поэтому действовать надо максимально аккуратно и всем скопом. Авось всех сразу не загипнотизирует. Понятно?

Он коротко хохотнул.

Как только личный состав покинул палатку, самую большую, использовавшуюся в качестве столовой, из-под груды ящиков выглянула хитрая мордочка суслика.

Начальник райотдела КГБ майор Мирошкин и лейтенант Кобылкин вышли из палатки, направились к «уазику». Они тоже присутствовали на инструктаже. У машины Мирошкин оглянулся, убедился, что рядом никого нет, вытащил из кармана пачку «Космоса», ловко выбил сигарету, прикурил.

— Ну, товарищ контрразведчик Кобылкин, — сказал он ехидно, — каково ваше мнение?

Кобылкин пожал плечами и осторожно заметил:

— Мне кажется, что ничего у них не получится.

— И всё? — уточнил Мирошкин. — Всё? Больше ничего?

— Ну… — протянул Кобылкин.

— Идиоты они, — выдал Мирошкин. — Вояки тупорылые! Одна извилина и та от фуражки! Им чётко было сказано: никаких задержаний, только обнаружить и сигнализировать. И уж тем более никакого применения оружия!

— Но там животные всякие, — заметил Кобылкин.

— Какие, нахрен, животные? — возмутился Мирошкин. — Ты про свою машину забыл? Тебе это ничего не говорит? Подумай! Ты хоть и марксист-материалист, но просто — подумай!

— Да ладно? — сказал Кобылкин после небольшой паузы. — Хотите сказать, Сергей Витальевич, что животные того… Пацану этому подчиняются?

— Не только животные, — Мирошкин понизил голос до шепота. — Про машину свою вспомни! Тебе её вернули без единой царапины. А она впритык к двум деревьям стояла. Вот так! Может, он и с лешим в сговоре. Кто знает?

— Да ладно? — не поверил Кобылкин. — Леший? Вы серьезно?

Мирошкин вздохнул, докурил сигарету, тщательно втоптал окурок в землю.

— Хочешь верь, хочешь нет, — ответил он. — Дело твоё. Не хочешь неприятностей, сиди и помалкивай. Никуда не лезь! Скоро сам увидишь, как эти, — он махнул головой в сторону военных, — обосрутся.

Местный особист ни на инструктаж, ни на совещание офицерского состава так и не пришел. С точки зрения Мирошкина его поведение было насквозь непонятно: ни с кем из местных коллег встретиться не пожелал, на совещаниях-инструктажах отсутствовал и, разумеется, в рейд ни с первым взводом, ни со вторым не пошел.

Глава 37.

Лесные непонятки

БМП-шка рыкнула двигателем, выпустив клуб сизого солярочного дыма и рванула вперед, по дороге, ведущей в лес. Видимых угроз не наблюдалось, «взводный-раз» старший лейтенант Самарин сидел на башне, свесив ноги в люк. После Новосибирского военного училища он год отслужил в Фергане, в учебном полку, где десантники проходили подготовку перед отправкой в Афганистан. Потом год в Афганистане, ранение, госпиталь и вот, новое место службы — дивизия имени Дзержинского.