Шрифт:
— Ваш дом раньше принадлежал одному из директоров. Золотову, — я вбила этот гвоздь по самую шляпку, не сводя с неё глаз.
— Но я не знала…
— Странно, — перебила я её. — Разве при оформлении сделки на такую роскошь вы не поинтересовались прошлым владельцем? Или, наоборот, слишком хорошо его знали?
София судорожно вздохнула, её пальцы вцепились друг в друга так, что костяшки побелели. Всё её добродушие испарилась, оставив место лишь загнанному блеску в глазах.
— Послушайте, капитан… — начала она, пытаясь вернуть голосу твёрдость, — Мой муж занимался покупкой этого дома. Это — подарок. Я просто…
Она не договорила. В коридоре раздался топот, детский смех, а следом в комнату влетел темноволосый мальчуган с ясными янтарными глазами.
— Мама! — Смеясь, он с разбегу запрыгнул ей на колени. — Лис опять играет нечестно!
Я машинально подрываюсь со стула. Тот с грохотом валится на пол, привлекая внимание и Софии, и её сына. И тут из коридора доносится голос, от которого я мгновенно покрываюсь липким потом:
— Не верь ему, заёба! Он сам начал...
В дверях появляется ОН. Огромный даже в масштабах этого гигантского дома. В черных тактических штанах и футболке, сидящей на нём как вторая кожа, подчеркивая каждый литой мускул. Сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном галопе.
— Ася? — с его губ срывается не то вопрос, не то приглушенный рык.
Я холодею. Лицо Макса меняется моментально. Только что он улыбался ребёнку, а секунду спустя на меня смотрит зверь. Он делает пару уверенных, угрожающих шагов. Мои руки действуют на чистых рефлексах: щелчок кобуры, ствол в руках, взвод курка. Мушка замирает на его груди.
Это движение срабатывает как спусковой крючок цепной реакции. Та самая «милая девочка» София вскакивает, закрывая собой мальчишку, и одним молниеносным движением дергает кухонный ящик. Рывок, щелчок — и я сама оказываюсь на прицеле.
Вот тебе и божий одуванчик!
— Так! — Максим делает шаг вперёд, его голос вибрирует от скрытой угрозы. — Пушки опустили! Обе!
Чтобы эта фраза звучала как просьба, а не как приговор, ему нужно было родиться кем угодно, только не наёмником гладиатором!
— Живо! — рявкает он так, что закладывает уши.
И это действует. София медленно опускает ствол, я — следом, чувствуя, как в горле пульсирует сердце. В голове бьется одна чёткая мысль: я снова влипла по самые уши. И если этот гладиатор решит меня сейчас грохнуть, мой бедный Финик точно останется сиротой.
Глава 28
— Лис —
Эта мелкая оперша в край берега попутала, раз решила, что ей позволено без предъявления войны соваться на мою территорию. Внутри всё встало на дыбы.
— Какого хрена ты тут забыла?! — рявкаю ей в спину.
Несусь следом, едва сдерживая рык. Злость клокочет в горле дикой, необузданной яростью, а вдохнуть её аромат — сука, это уже как доза для торчка, жизненная необходимость.
Девчонка пулей вылетает на улицу, даже не думая оборачиваться. Гордая, пизда. Несётся к своему корыту — ржавому чуду советского автопрома. Лада, бляха… ведро с болтами, явно одолжила, не её уровнь.
Спиной чувствую, как Софи пялится на нас в оба шара, присохнув к окну. Ещё бы, появление этой копши в особняке стало сюрпризом не только для неё. Зная характер заёбы-Софи и нрав этой копши, они бы перестреляли друг друга прямо на глазах у Богдана, мелкого альфы. Ладно, похеру, с Софой я потом разберусь. Сейчас важнее эта…
В два прыжка перерезаю ей путь к отступлению. Стоит ей только дёрнуть ручку своего таза, как я с грохотом впечатываю дверь обратно, блокируя выход рукой.
Она оборачивается. Сучий мелкий воин. Глазища — две бездонные пропасти, полыхающие такой яростью и ненавистью, что в них впору чертям жариться.
— Вы со своей «группой» крутили дела с нефтяниками из РНК, — она прищурилась, изучая мою реакцию. — Все директора теперь на том свете. Случайность? Или вы просто расчищали место, чтобы прибрать к рукам их активы?
Желваки заходили ходуном, челюсть свело до острой боли. Мелкая идиотка! Придушить бы её прямо здесь... Слишком много проблем от этой девчонки. Она даже не вдупляет, в какое дерьмо лезет. Копает всё глубже. Дура не понимает: чем глубже она лезет, тем меньше шансов выбраться.
— А-ся, бляха… — слова застряли в горле. Человеческое терпение лопает, и вместо голоса наружу вырвался глухой звериный рык.
Но девчонка не пасует. Ни черта она не боится, мелкая стерва. Делает шаг вплотную, впиваясь взглядом в мое лицо, будто хочет прожечь в нем дыру.