Шрифт:
— Я решил взять быка за рога.
Она забрала бутылку обратно.
— И кто из нас в этой истории будет быком?
— Ты знала, что леди Эмили не ест суп?
Сера бросила на него недоумённый взгляд.
— Прости, что?
Он усмехнулся. Теперь она попалась. Сера никогда не оставалась равнодушной к чужим историям.
— Ты посадила её рядом со мной за ужином. Нам подали суп. И благодаря ему у нас состоялся весьма занимательный разговор.
Сера моргнула.
— Даже не представляю, каким образом.
— Поверь, я и сам удивился. Я думал, что умру, пытаясь избежать неловких вопросов о том, почему мисс Мейхью исчезла. Но на самом деле о событиях сегодняшнего дня мы даже не заговорили. Всё благодаря супу.
— Малкольм, прости меня, но с тобой точно всё в порядке?
— Более чем. Это леди кажется немного… странной.
— Потому что она не стала есть суп?
— Не только суп. Вообще никакой суп.
Сера остановилась.
Он добился своего.
— Она не ест суп?
— Именно это я и пытаюсь тебе объяснить. Эта женщина не ест суп.
— Не ест? Или не любит? Или и то и другое?
— Вот этого я как раз и не могу понять. Она не знает, нравится ли ей суп, Серафина. Она никогда его не пробовала.
Сера моргнула.
— Это какая-то шутка? Ты отбираешь у меня виски, тащишь меня в темноту и рассказываешь нелепые истории о людях, которые никогда не ели суп?
Он поднял руку.
— Клянусь своей честью, Сера, — той её малой частью, которая, по мнению тебя и твоих сестёр, у меня ещё осталась, — леди Эмили никогда в жизни не ела суп.
Наступила пауза.
— Как такое вообще возможно?
— Вот именно!
Ещё мгновение — и Сера рассмеялась.
И это было великолепно.
Словно небеса спустились на землю. Её смех вился между ними, разливался вокруг, растворяясь в темноте, и Малкольм почти ожидал, что он призовёт солнце.
Потому что именно солнцем он и казался.
Малкольм хотел лишь одного — греться в её лучах, даже когда смех постепенно затихал, превращаясь в тихие, прерывистые смешки.
Сера снова пошла вперёд, и он присоединился к ней. Впервые за… возможно, целую вечность они шли рядом в дружеском молчании.
И это было прекрасно.
Возможно, надежда всё-таки оставалась.
Они поднялись на небольшой холм. На каменистом участке Малкольм протянул руку, помогая Сере пройти, и она взяла её так естественно, словно это было самым обычным делом на свете.
От прикосновения его захлестнуло тепло, а следом — желание.
И надежда. Опасное обещание, способное обернуться новой болью.
Но едва они достигли вершины, Сера отпустила его руку, и разочарование, охватившее Малкольма, оказалось почти невыносимым.
Она долго молчала, а затем повернулась к нему. Он затаил дыхание, гадая, что она скажет.
— Как думаешь, она боится, что суп — это жидкая пища?
Возвращение к странностям леди Эмили вызвало у него громкий, незнакомый ему самому смех.
— Не знаю.
— И ты не спросил? — Она покачала головой с притворным разочарованием.
— Не спросил.
— Наверное, решил, что лезть с такими вопросами невежливо.
— Я знаю, что это было бы невежливо.
Она кивнула.
— Разумеется, ты прав. Но для подобных случаев следовало бы предусмотреть особое исключение.
Малкольм не чувствовал себя настолько свободным уже много лет.
С тех самых пор, как они в последний раз смеялись вместе. Ещё до помолвки.
Его охватило чувство вины.
Он отнял у неё так много. Отнял столько лет её жизни.
Неудивительно, что она ушла. Неудивительно, что не желала возвращаться к нему.
Он должен был отпустить её.
Разумеется, он бы этого не сделал.
Не подозревая о его мыслях, Сера добавила:
— Между супом и игрой в шары на лужайке сегодня выдался не лучший день для твоих незамужних кандидаток, герцог.
— Ты права, — ответил он, не сумев скрыть раздражения. — Давай отправим их всех домой.
— Почему ты говоришь так, словно я отвечаю за этих девушек? Это ты устроил приём в поместье, чтобы найти мне замену. Ты пригласил их, даже не посоветовавшись со мной. Ты всё равно был бы здесь и выбирал себе следующую жену. А я всего лишь оказалась заперта здесь вместе с ними.