Шрифт:
— И я бы тоже. Как ни странно.
Он закрыл глаза в темноте. Он причинил ей чудовищную боль.
Они долго молчали, пока он пытался решить, что сказать дальше. Но прежде чем ему удалось найти нужные слова, Сера заговорила снова:
— А как насчёт всех последующих лет?
Он посмотрел на неё. Темнота почему-то освобождала его, заставляла быть честным.
— Я бы стёр и их.
Она медленно повернулась к нему, спокойно и просто, словно они обсуждали погоду.
— А я бы не стала.
Боль, заключённая в этом признании, оказалась сокрушительной, чёрной, как вода перед ними. Она уходила вдаль без конца, подобно тишине, которая теперь их окружала.
Наконец Сера подняла глаза к усыпанному звёздами небу.
— Так вот в чём состоял твой план? Привести меня в темноту и снова перебрать все причины, по которым наш брак распался?
Он выдохнул и посмотрел на воду, чёрную и сверкающую в лунном свете.
— Вообще-то, нет.
Он начал спускаться к озеру, бросив через плечо:
— Я собирался кое-что тебе показать.
Любопытство взяло верх — как бывало всегда.
— Что?
Сможет ли он увлечь её прочь от прошлого? Показать ей нечто более многообещающее? Попытаться стоило.
— Иди сюда и увидишь.
Долгие мгновения он не слышал ничего. Малкольм приготовился к худшему — к мысли, что надежды на них больше нет.
И тут в траве зашелестели её юбки.
Глава 18
Затонувшее архитектурное чудо: тайное убежище Хайли
— Какая красота…
Сера замерла у входа в небольшое каменное строение, поражавшее своей изысканностью. Шесть витражных окон изображали женщин в разных позах, словно застывших посреди празднества. Вокруг них в стекле мерцали звёзды, и казалось, будто женщины танцуют прямо в ночном небе.
Малкольм стоял чуть поодаль, высоко подняв фонарь. Его свет выхватывал из темноты великолепные каменные звёзды и небесные узоры, поднимавшиеся по стенам между окнами и расходившиеся по куполообразному потолку.
Сера запрокинула голову, любуясь искусно вырезанными изображениями луны и солнца, а Малкольм пояснил:
— Днём витражи, разумеется, выглядят ещё прекраснее.
Она посмотрела на него.
— Охотно верю.
Сера не представляла, что её ждёт, когда она последовала за ним, прихватив фонарь, и спустилась с возвышенности к озеру. Да ей и вовсе не следовало идти за ним. Какой в этом смысл? Стоило провести с Малкольмом хоть немного времени, и прошлое оживало вновь, напоминая о том, к чему она больше никогда не хотела возвращаться.
Время рядом с ним лишь напоминало ей, что когда-то она мечтала провести с ним всю жизнь.
И всё же она пошла за ним в ночную темноту, словно мотылёк, летящий на пламя. И, как мотылька, его огонь грозил поглотить её. Как и прежде.
Сере никогда не доводилось бывать в этой части поместья Хайли. Малкольм не раз рассказывал об озере — оно занимало особое место в воспоминаниях его детства, — но увидеть его своими глазами ей прежде не удавалось.
Теперь она переходила взглядом от одного витража к другому. Каждая фигура была выполнена с такой тонкостью и изяществом, что казалось, будто женщины и впрямь заключены внутри стекла. Сера невольно задумалась, почему Малкольм никогда не приводил её сюда, в эту прекрасную комнату с видом на озеро.
Она повернулась к нему.
— Кто они?
Он замешкался — всего на мгновение, едва заметно, так что другой человек, пожалуй, ничего бы и не уловил.
— Плеяды.
Семь сестёр, дочери Атланта. Сера снова посмотрела на витражи и пересчитала фигуры.
— Здесь только шесть.
Он кивнул и направился к круглому ограждению из кованого железа в центре комнаты. Открыв встроенную в него калитку, Малкольм посветил фонарём в тёмный проём внизу.
— Седьмая находится под озером.
Сера приблизилась к нему, уверенная, что ослышалась. Её взгляд приковала винтовая лестница, уходившая в темноту. Внизу не было ни единого огонька, и уже через несколько ступеней свет исчезал в непроглядной черноте.
Она обернулась к Малкольму.
— Я туда не пойду.
— Почему?
— Во-первых, само выражение «под озером» звучит зловеще. Во-вторых, там темнее, чем в полночь, и я не идиотка.
Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Я собирался спуститься первым.