Шрифт:
Тварь заметалась, ударила лапой о пол и выпустила Серп почти вертикально. Дуга прошла надо мной, врезалась в сталагнат и опять ушла в потолок — чётко в центральный сталактит! Тот содрогнулся, трещина расползлась на половину основания, сверху ещё более щедро сыпануло крошками…
Ещё один удар был не нужен… если найти достаточно хороший рычаг!
Посох валялся совсем неподалёку — метрах в пяти, обугленный, но целый.
Богомол пока был занят собой ненаглядным — тушил горящую гемолимфу о камень. Каждый взмах оставлял раскалённую борозду, а повреждённая лапа раскрывалась не полностью.
Я рванулся к рычагу, подхватил и утвердился на ногах не без его помощи. Кровь из бока стекала под пояс, внутри груди каждый удар сердца расходился по повреждённым филаментам. За эти мгновения спазм немного отпустил: Аура держаться отказывалась, зато Шаг и Усиление снова ощущались годными к применению.
Богомол склонил треугольную голову. Возможно, удивлялся живучести еды. А может, выбирал лапу для последнего удара.
Я постучал посохом по камню и попятился к центру, пока подошвы не заскользили по белой пыли, выпавшей из трещины.
И только тогда позвал тварь:
— Давай, горячий. Ещё разок!
А та не подвела — крылья раскрылись, Богомол прыгнул и приземлился идеально под сталактитом. Повреждённая коса неуклюже и гораздо медленнее пошла вниз, и я позволил ей пройти вдоль тела. Лезвие рассекло одежду и кожу от груди к животу, огненный покров вошёл в рану, зато лапа оказалась не между мной и Богомолом, а за спиной.
Последний слабый Шаг, на который я только и оказался способен, дёрнул меня вплотную к раскалённой груди. Жвала щёлкнули над плечом, панцирь обжёг лицо… Но я уже поставил левый ботинок на сочленение лапы — кожа подошвы задымилась, жар сразу пробился к ступне.
Шага не было, но оставалось Усиление, которое ушло в ноги и левую руку.
Мышцы сжались, рёбра отозвались хрустом, но этого хватило — я оттолкнулся от Богомола! Ударил его обеими ногами в грудь и направил посох вверх. Зверь качнулся назад под трещину, а обугленный конец дерева вошёл между потолком и сталактитом на ладонь.
Подтянуться одной рукой я бы никогда не смог в своём состоянии, а потому — взмах правой и её цепь перекинулась через рычаг, на котором я и повис всем весом. Браслет разрезал запястье, левое плечо едва не вышло из сустава, но слуха достиг сладкий звук — дерево затрещало, ему ответил камень.
Внизу Богомол поднял здоровую косу, по ней побежало пламя…
Мне, висящему, оставалось только ждать, что случится раньше, и молить Леди Удачу…
Проиграли оба: и Зверь не успел, и сталактит не откололся.
Посох тупо сломался посередине!
Мир перевернуть не удалось, и я полетел вниз. Серп прошёл мимо, распарывая-опаляя левое плечо.
А затем над головой раздался низкий каменный стон. Сталактит всё-таки отделился от потолка, и остриё вошло Богомолу между шеей и грудью, пробив панцирь, прижав туловище к полу. Голова осталась целой, крылья забились в протесте, а обе косы беспорядочно рубили воздух…
Воздух и не только!
* Огненный Богомол: https://author.today/reader/433488/6011542
Глава 24
Разрыв
«Суета — это когда ты очень быстро делаешь не то.»
Эрни Суетливая
Одна из кос зацепила звено на голени, дёрнула и бросила меня за обломок сталагмита.
Больно? Адово!
Но я искренне радовался этой боли, потому что в тот же миг из пробитой груди Богомола обильно хлынула гемолимфа.
Пещера вспыхнула золотым пламенем!
Жар прошёл сквозь слабый всполох Ауры, который Средоточия-таки сумели судорожно выдать, спасая всех. Прошёл и стянул кожу на щеках и шее, заставив треснуть губы. В дополнение к Ауре я ещё и голову прикрыл рукой и ждал, вжавшись-слившись со сталагмитом, пока перестанут биться крылья, расплёскивая жидкий огонь по всей округе.
Повреждённая коса замерла первой. Здоровая ещё несколько раз скребанула камень, высекая искры, и опустилась. Чёрный глаз Богомола лопнул от жара…
Тишина повисла в воздухе вместе с приятным запахом горелой плоти. Приятным потому, что на этот раз мясо было не только моим.
Я отполз к стене и прижал рассечённый бок к холодному камню. Тело перечисляло ущерб без всякой жалости: ожоги на лице, шее и руках, пропечённая прямо сквозь подошву левая ступня, порез через плечо, раскрытые раны под браслетами, снова смещённые ломанные кости.
А вот губы поступили иначе — разлепились и проронили:
— Дорогие мои сателлиты Костей, Крови и остальные — сердечное вам спасибо!