Чуйка прямо-таки верещала об ожидающих впереди неприятностях, так что я пошёл ещё медленнее. Старую-добрую зеленушку упрятал в хранилище, чтобы слиться с местным светом и не отсвечивать.

Пещера началась обрывом высотой в человеческий рост. Ниже лежал овальный зал метров в пятьдесят, потолок ощетинился светящимися сталактитами: тонкими зубьями, толстыми перевёрнутыми башнями и одним громадным каменным копьём посередине. Его основание пересекала тёмная трещина, настолько широкая-глубокая, что паранойя, живущая внутри, голос с ходу подала: «Надо обойти. Так, на всякий случай». Напротив виднелся выход: большой проём едва угадывающаяся за многочисленными сталагмитами, и до него оставалось всего ничего — спуститься, пересечь зал и подняться.

Очень простой план из трёх пунктов.

Если бы в него не захотел самовольно втиснуться-вписаться четвёртый.

Ещё и звучащий исключительно мотивационно: «Выжить!».

Потому что из-за каменной стены у выхода показался длинный суставчатый усик с каплей огня на конце. Следом поднялись треугольная голова, узкая грудь и сложенные вдоль тела косы.

Огненный Богомол.

От головы до конца брюха в Звере легко набиралось около трёх с половиной метров, размах передних лап был не меньше. Между тёмно-красными пластинами панциря светились белые нити, воздух над телом дрожал от жара, но давления, характерного Огненному Жнецу, я не чувствовал. Похоже, обычная предельная особь двадцатого уровня, дошедшая до вершины развития и ещё не шагнувшая дальше.

На четыре уровня ниже меня.

Будь я цел, свободен, с обеими рабочими руками — разница могла бы обнадёжить. Со всеми своими Воплощениями, навыками и техниками я однозначно бы справился. Но перечисленное осталось в другой, крайне счастливой жизни, где-то вне Аномалии.

А Богомол времени зря не терял — он повернул голову ко мне и раскрыл правую косу…

В воздухе прочертилась алая дуга!

Я упал, Огненный серп срезал выступающий над головой уступ и взорвался о стену; каменная крошка ударила по спине, жар опалил волосы.

Вторая лапа начала движение…

Лёгкий шаг рванулся в ноги. Ножные обручи вспыхнули и выпили большую часть выброса, однако остатка хватило, чтобы сорвать меня с уступа. Только не туда, куда целился: я пролетел криво-косо, ударился левым плечом и покатился по полу зала… Второй Серп вонзился в стену у бывшего входа.

И никакой форы Богомол не выдал — он следом прыгнул в зал ко мне.

Прыгнул, раскрыл крылья и опустился в десятке метров. Камень под лапами задымился, по режущим краям кос побежало пламя, собираясь в новую пару Серпов.

Я поднялся, но слишком медленно и опираясь на посох: правая рука висела в перевязи, рёбра не позволяли распрямиться, повреждённые филаменты отзывались на каждое движение, а цепи делали конечности тяжелее, чем хотелось. Всё-таки рано в путь сорвался я… Ещё и противник выглядел отвратительно здоровым.

Рефлекторная попытка призвать Отчаяние закончилась, едва начавшись. Четыре руны вспыхнули одномоментно, выдернули выброс через запястья и щиколотки, размазывая по цепям. Броня не появилась. Бремя и прочие навыки Воплощений всё ещё оставались по ту сторону Оков…

Богомол ударил обеими косами.

Атрибутная Аура проступила над кожей рваными тёмными пятнами-кляксами.

Но — сработала, спасла!

Первый Серп попал в левый бок — Искажение изменило направление пламени, заставило растечься вверх, но не погасило, и рукав вспыхнул. От второго я частично уклонился, частично встретил своим недо-посохом — каменное дерево обуглилось, но и только. Огненная дуга раскололась: половина ушла в пол, другая полоснула потолок, сбив несколько излишне тонких сталактитов.

Каменные осколки застучали по панцирю Богомола, не причинив вреда. Зато в основании центрального сталактита что-то хрустнуло.

Звук я отметил и сразу забыл о нём — настоящая коса уже летела слева!

Намотанная на левое предплечье цепь встретила хитин со звоном. Звенья вдавило в рукав, в мышцы, удар передался локтю и плечу, но руку не отсекло. У — успех!

Я извернулся, заскрипел то ли зубами, то ли всеми переломами и ткнул посохом в чёрный глаз.

И — промахнулся!

Попал в самый край головы… Но и по мне тоже попали — вторая коса зацепила металл на правой голени, развернула и швырнула на спину.

Усиление рванулось по уже найденному пути. Искажение хлынуло в мышцы левой ноги, спины и плеча, сжало их резко, и я ушёл перекатом из-под опускающейся сверху косы. В правом предплечье кости сдвинулись под шиной, рёбра сомкнулись вокруг лёгких, вынуждая воздух застыть внутри, а все малые филаменты вдоль позвоночника разом свело.

Но я всё равно оказался на ногах!

Правда, Оковы высосали остаток Усиления. На режущем крае лапы Богомола осталось расплющенное звено ножной цепи, у меня прибавились обожжённая рука, разбитый локоть и шина, державшаяся скорее из упрямства.