Ждала этого дня с ужасом. Вся изнервничалась и снова почти ничего не ела. Еще потеряла пару килограмм, сон и покой. Под глазами у меня залегли темные круги. Я шарахалась от каждого звука.

На полном серьезе обдумывала продать дом и купить что-то другое в какой-нибудь еще более непроходимой глуши, чем моя деревенька.

Еще копошилась в частных объявлениях, планируя посадить на цепь во дворе какого-нибудь волкодава, чтобы он "нечаянно" сорвался и загрыз насмерть одного конкретного упыря.

Ну и, конечно же, поставила на двери железный засов, в призрачной надежде, что Панарина он хоть сколько бы то ни было остановит.

И все напрасно...

Он объявился ровно через две недели. Загорелый. Улыбающийся и свежий. Снова одетый с иголочки. Прическа — волосок к волоску. Короче, вау — царь горы. Оглядел меня придирчиво, когда я, простая деревенская девчонка, рвала лебеду для кур в палисаднике.

А затем сел рядом на завалинку и вопросительно на меня уставился, щурясь под ярким июньским солнышком. И снова завел всю ту же обрядную до тошноты шарманку.

— Я скучал.

Я ничего не ответила. Только села на деревянную чурку и уставилась на него во все глаза, решаясь дать ему выговориться и снова убраться восвояси.

Эх, если бы я только знала, что будет дальше...

— Ну, чем порадуешь, Настюха? — дернул он своими длинными, музыкальными пальцами былинку и сунул ее в рот, на мгновение сверкая белозубой улыбкой.

— Ничем, — спокойно выдала я, хотя внутренне вся тряслась, как осиновый лист.

Ну а чего врать? Я начала выдыхаться в этой битве с тенью. Я устала. Я мучилась бессонницей. Я обессилила и почти потеряла веру в справедливость. Потому что это было всего лишь слово без практического смысла. Вот и все!

— Ничем..., — потянул Панарин вслед за мной, а затем хмыкнул и спросил в лоб. — Хочешь, я тебя немного потороплю?

— Нет.

— Ну, как же? — рассмеялся он. — Я ведь джентльмен, Настенька. А потому никак не могу отказать в такой любезности даме. Итак! Как ты помнишь, я обещал, что дам тебе время на то, чтобы ты свыклась с мыслью, что ты вернешься в Москву и будешь со мной. Потому что, тут без шансов — это лишь вопрос времени. Ну, так вот: оно, это время истекло.

— Я все помню. И я снова говорю тебе нет.

— М-м, — дурашливо скуксился он, — как жаль.

— Мне — нет.

— Напрасно, Настя. Ибо тебе все равно придется это сделать. И знаешь почему? Потому что, к примеру, уже завтра тебя, быть может, обворуют.

Жесть...

— Какой же ты слизняк! — выплюнула я.

— А послезавтра, — легко и непринужденно продолжал он просвещать меня насчет моего незавидного будущего, — твой дом совершенно случайно сгорит. Пуф — как спичка. Разумеется, когда тебя не будет дома. Кстати, так уже делал мой один очень хороший приятель и тем самым очень быстро добился своего.

— Ты сумасшедший! — прохрипела я, хватаясь за горло.

— А дальше, Настя, — снова растянул он губы в улыбке, — если тебя хоть кто-то приютит, то дом сгорит и него. И так будет продолжаться, пока ты не скажешь мне «да».

— Боже…, — прикрыла я веки, чувствуя, как меня резко заштормило от подобных «радужных» перспектив.

Накрыло едкой паникой.

Отчаянием!

И страхом…

А следующую фразу Панарина я уже слышала, будто бы издалека:

— Итак, Настя, пропустим еще две недели или ты прямо сейчас прекратишь мотать мне нервы, соберешь свои манатки и поедешь со мной, в Москву и в мой дом? Я достаточно тебя ждал…

Вот только послать его к чертовой матери я так и не смогла. Перед глазами сначала заплясали черные мушки. А затем сознание заволокло туманом, и я повалилась набок, совершенно точно, теряя под собой опору.

А дальше — мрак…

Настя

Я пришла в себя почти сразу.

Это терпкий, навязчиво мужественный запах Панарина шибанул меня по мозгам и мигом отрезвил. Но недостаточно, чтобы я могла найти в себе силы оттолкнуть своего мучителя. Он уже успел подхватить меня на руки и прижать к себе. Крепко! А затем и потащил прочь из палисадника.

Дальше я лишь отрешённо слушала его голос, который отрывисто отдавал приказы своим марионеткам:

— В Крутинку, парни. В поликлинику. Живо.

— Не надо..., — вяло потянула я, едва ли ворочая языком, но Сергей ожидал слушать меня не стал. Скрутил и сунул на заднее сидение своей черной гробовки, на которой он ко мне и прикатил. А дальше уложил мою голову себе на колени, ощутимо придерживая за плечи, чтобы я никуда от него не рванулась.

Я бы хотела...

Но на меня навалилась свинцовая тяжесть, а ещё такая непреодолимая слабость, что я лишь прикрыла веки и медленно задышала ртом, представляя себе, что я не здесь. Не рядом с этим отвратительным мужиком, на которого даже мое тело реагировало однозначно — вырубалось на хрен, только чтобы его не видеть.